Чтение онлайн

Сменив тему размышлений, Ганнибал прошелся по списку проблем. Он выискивал знаки обмана в беседе с Висотрексом. Несмотря на обширные познания в галльской истории, он никогда не встречал упоминаний имени этого вождя. Тем не менее он верил, что юноша, которого галл назвал своим сыном, действительно был его отпрыском. Отцовскую гордость трудно скрыть. Она всегда различима. Взяв юношу в заложники, Ганнибал хотел гарантировать безопасный проход своей армии через край аллоброгов. Но откажется ли Висотрекс от предательства ради жизни собственного сына? Этот вопрос оставался открытым. Придя к такому мнению, Ганнибал продолжил анализ ситуации.

Он должен вытребовать у Висотрекса необходимые припасы — причем как можно быстрее. Армия нуждалась в шкурах и мехах, в сушеном мясе, легком при транспортировке, в обуви, пригодной для льда и снега, в жире, которым они собирались смазывать руки и ноги солдат. Он должен потребовать у вождя вдвое больше того количества, чем аллоброги могли запасти, и, таким образом, получить товаров сверх меры, которую им планировали дать. Затем Ганнибал задумался о предложенной кем-то идее — натирать слонов смесью из трав и животного жира. Вандикар возражал, но он тоже не знал, как уберечь животных от холода. Они были нужны Ганнибалу живыми и грозными на вид — особенно при спуске в долину Пада. К тому времени его солдаты будут слабыми и истощенными, обмороженными и больными. Им понадобится долгий отдых для восстановления сил и здоровья. Армия, к которой завтра он обратится с торжественной речью, вряд ли будет походить на саму себя через несколько недель, когда ее остатки доберутся до Италии. Она и так уже уменьшилась с тех пор, как месяцы назад покинула Иберию. Но если слоны смогут стоять на ногах, они отпугнут врагов в период слабости карфагенян. Возможно, их действительно нужно покрыть животным жиром, решил Ганнибал. Вреда от этого не будет. Он не хотел терять такую силу.

Командир воспроизвел в уме карту с отмеченными селениями галльских племен в долине Пада. Он выискивал лучший маршрут до территорий инсабров и бойев — двух племен, бунтовавших против Рима. Нужно будет предупредить обозников, подумал он. Если эти люди захотят идти дальше, то их будут терпеть лишь до тех пор, пока они не станут бременем. При первых признаках слабости и промедления их бросят на произвол судьбы, и они станут пищей для волков. Никто не оплачет их гибель. Никто не сожжет их тела на погребальных кострах. Сейчас они могут отказаться от дальнейшего пути и самостоятельно вернуться домой. Впрочем, Ганнибал понимал, что говорить подобные слова уже слишком поздно. Если обозный люд лишится защиты армии, то не пройдет и половины дня, как он окажется в когтях у галльских мародеров. Решив вопрос с обозом, командир перешел к другим не менее важным делам, ожидавшим его внимания. Список был длинным. Когда Ганнибал почувствовал, что приближавшийся сон наполнил тяжестью его уставшие веки, он позволил уму упорхнуть в объятия Имилце — и то лишь на мгновение. Он боялся продлевать такие грезы.

На следующее утро Ганнибал предстал перед собравшейся армией. Местность была сравнительно ровной, поэтому ряды солдат на холмах, поросших редкими деревьями, казались черным одеялом на серой земле. За его спиной возвышалась гранитная скала, похожая на палец, нацеленный в небо — впечатляющее зрелище и знак для солдат, намекавший, что их командир не боялся горных вершин. Вождь аллоброгов стоял рядом с ним. Они вместе наблюдали, как армия выстраивалась в походный порядок. Войсковые подразделения занимали свои позиции. Один отряд отличался от другого национальным составом, расой, обычаями, доспехами, оружием, щитами и шлемами. Армия выглядела разношерстным сборищем жестоких людей. Но она и была таким сборищем. Тем не менее в ней царил идеальный порядок. Различные части слагались в неделимое целое.

Когда гул голосов успокоился, Ганнибал дождался порыва вдохновения и поднял руку вверх. Шестьдесят тысяч солдат молча замерли перед ним. Притихли даже лошади и слоны. За ними угадывались фигуры обозников — молчаливые тени, все замечавшие, но редко выдававшие свое присутствие. Командир продлил паузу, прислушиваясь к созданной тишине. Затем, кивнув головой, чтобы переводчики начали свою работу, он повернулся к Висотрексу.

— Что наши гости скажут о моей армии? — спросил он. — Она оскорбляет их глаза или выглядит как чудо?

Висотрекс пошептался с другими вождями и ответил, что они впервые видят такую великую армию.

— О Ганнибал, — сказал он, — ты действительно можешь изменить мир и придать ему новую форму.

Подождав, когда ответ галла переведут на сотни разных языков, Ганнибал спросил:

— Вы слышали это, мои воины? Вожди аллоброгов смотрят на вас со страхом. Они живут в стране, которую вы находите суровой и опасной. Но они видят в вас великую армию, которая способна на подвиги, доселе не известные миру. Они видят в вас непреклонную мощь. Поэтому старейшины предлагают нам свободный проход через их земли. Они будут сопровождать нас, как это делали кавары, приведшие сюда нашу армию. Но что мне сказать им, когда среди вас раздаются трусливые речи? Когда вы боитесь гор впереди и римлян, поджидающих нас за этими вершинами? Что мне сказать вождям аллоброгов, которые видят перед собой непобедимую армию? Вы хотите, чтобы я рассказал им о ваших страхах и сомнениях?

Он замолчал, позволяя переводчикам распространить его слова по всем частям огромной армии. Висотрекс обратился к галльскому переводчику — иберийскому торговцу, которого Ганнибал нанял у Пиренеев. Но мужчина не пожелал отвечать аллоброгу. Он упорно отводил взгляд в сторону. Висотрекс сердито толкнул его в плечо. Переводчик по-прежнему игнорировал вождя. Он отошел на несколько шагов и нацелил взгляд на командующего.

Ганнибал сделал вид, что не заметил этого инцидента. Его слова предназначались для армии, а не для Висотрекса. Продолжив свою речь, он начал говорить с напором, с заметной медлительностью и естественными паузами, позволявшими переводчикам успевать за его словами. Он приблизился к первым рядам и осмотрел их с легкой иронией, которая сквозила даже в его походке.

— С кажите мне честно, неужели страх действительно поселился в ваших сердцах? Я ведь верил, что нахожусь в компании великих героев, создавших Иберию, прошедших Пи-ренеи и проторивших свой путь через земли неуступчивых варваров. Разве не было среди вас воина по имени Гарполон, который одним ударом сбил чемпиона вольков наземь, а затем голыми руками оторвал ему голову?

Смущенный шепот пробежал по отрядам, пока один из солдат не поднял копье и не крикнул, что это он Гарполон и что с вольком все было так, как сказал командир. Ганнибал поднялся на цыпочках, рассматривая героя, затем вновь зашагал вдоль рядов.

— Помните, когда варвары в Пиренеях устроили нам засаду, юный воин по имени Трасис спас передовой отряд, вскочив на коня убитого товарища и подав нам сигнал тревоги. А разве среди нас не было солдата по имени Имко, который бесстрашно забрался на стены Арбокалы? Я думаю, что эти люди достойны восхваления. Они будут носить одежды славы до конца своих дней. Но их честь и подвиги останутся ничем, если люди не увидят дальнейших действий нашей армии. Разве народы воспевали бы Александра Великого, если бы он предал славу своей юности и покинул поле брани ради роскоши и скучного долголетия? Нет! Истина в том, что рядом с нами живут герои, ожидающие поэтов, которые обессмертят их подвиги. Но мы не найдем таких поэтов у подножия Альп. И у Роны, если наша армия вернется туда. И даже в Новом Карфагене! Если вы хотите, чтобы о вас сочиняли легенды, пройдитесь сначала по римским дворцам. Это привлечет к вам лучших сказителей мира. За вами будут следовать толпы греков, ловких в сплетении слов. Ивы будете диктовать им свои рассказы, которые через века дойдут до наших потомков. Все это в ваших силах, если вы будете вести себя как воины. Но могу ли я считать вас мужами?

Командир повторил последнюю фразу, как бы требуя ответа у солдат — не только словами, но и взглядом, который скользил по рядам и останавливался на отдельных воинах, словно именно им он задавал свой вопрос. Когда голоса переводчиков затихли, Ганнибал обернулся и посмотрел на Бостара . Тот, в свою очередь, подозвал оруженосца. Юноша быстро подвел к Ганнибалу коня — жеребца с рыжевато-коричневой шкурой, настолько темной, что она казалась черной. Ганнибал прищелкнул языком, приветствуя животное. Он взял поводья из рук оруженосца, но вместо того чтобы вскочить в седло, пошел пешком, продолжая обращаться к войску. Лошадь послушно зашагала следом.

— Если вас не волнуют легенды, которые будут слагать о нашей армии через века, то подумайте о богатстве. Подумайте об огромных сокровищах и трофеях. Вы видели местных людей? Даже жители этой горной страны однажды разграбили Рим. Они вернулись домой, принеся с собой столько добычи, сколько смогли дотащить их новые рабы. С лиц галлов не сходила радость. Их опавшие фаллосы уже не поднимались от пресыщения. Почему мы не можем получить то же? Судите сами. Разве есть на свете лучшие всадники, чем массилиоты? Разве есть пехотинцы, которые способны противостоять ливийцам? Разве есть народы решительней иберийцев? И кто может сравниться в храбрости с нашими галльскими союзниками? А теперь подумайте об Альпах. Что в них такого, кроме снега и скал? Да, они выше Пиренеев. Ну и что? Каждый знает, что ни одна часть земли не сливается с небесным сводом. Смелые люди могут одолеть любую высоту. Нам не нужно парить на крыльях, чтобы пересечь эти горы. Нам хватит храбрости и наших ног. Вот все, что нам нужно для такого дела.