Чтение онлайн

В рубке повисло недолгое, но тяжелое молчание.

– Трудно объяснить, – произнес наконец Квинн. – Вы когда-нибудь пробовали подключаться к компьютеру?

– Когда учился в колледже, несколько раз играл с компьютером через мыслесвязь, – ответил Арик. – Конечно, это была индукционная связь, а не имплантат.

– Тут дело не в имплантате, – покачал головой Квинн. – По крайней мере, не в нем самом. – Он помолчал. – Видите ли, мыслесвязь «Мокасиновых змей» – это нечто уникальное. Она передает нам данные минимум в тысячу раз быстрее, чем любая компьютерная бизнес-связь, и этак в десять тысяч раз быстрее, чем самая лучшая индуктивная связь на игровых компьютерах. Когда соединяешься с компьютером мыслесвязью, ты не просто получаешь игровой сценарий, колонку цифр или направление пути. Данные просто обрушиваются на тебя, захлестывают все сенсорные входы, какие только есть в твоем мозгу. Ты не просто видишь битву – ты живешь в ней, ощущаешь ее запах и вкус. Каждое изображение невероятно отчетливо – и столь же объемно. Каждая твоя мысль мгновенно превращается в вектора и линии маневра на тактической схеме. Ты чувствуешь свою группу как продолжение своего сознания, своего тела; мысли товарищей текут к тебе и сплетаются с твоими мыслями. Это не похоже ни на что иное из созданного человечеством. Ни на что из того, что вы можете себе вообразить.

– Звучит страшновато.

– Нет, – возразил Квинн. – Это просто суть явления, суть, которую не мог понять никто из парламинистров, задававших мне вопросы. Проблема не в том, что программисты сделали свою работу плохо, а в том, что у них получилось слишком хорошо. Мыслесвязь – это необыкновенное ощущение. Она захватывает и возбуждает, но не пугает ничуть. В последние годы появилось множество способов компьютерной связи – якобы они создают настоящую реальность. Мыслесвязь – это реальность. И слишком многие мои товарищи не захотели расстаться с ней.

Арик смотрел на Квинна, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь:

– Вы имеете в виду зависимость?

– Я имею в виду полный уход от действительности, – напрямик объяснил Квинн. – Отключившись от мыслесвязи, они ходили словно привидения. Просто подражали движениям живых людей, машинально делали, что полагается. И мечтали только об одном: поскорее вернуться из бледного подобия реальности в «настоящую жизнь». Некоторые заходили так далеко, что похищали беспроволочные передатчики – лишь бы вообще не возвращаться в действительность.

Морщась, как от боли, Квинн продолжал:

– Некоторые так и остались там. Даже когда их насильно отсоединили. Они так и не возвратились.

Арик, словно зачарованный, глядел в сведенное судорогой мучительных воспоминаний лицо.

– Вы тоже через это прошли? – спросил он. Квинн отвернулся:

– Все «Мокасиновые змеи» через это прошли. И я понял, что каждый сеанс мыслесвязи причиняет нам вред. Но миротворцы не желали сворачивать эту программу. И Севкоор тоже. – Он пожал плечами. – Сегодня они тщательнее отбирают кандидатов – хоть это мы выторговали у Парламента при разборе дела. Может быть, этого достаточно. Я не знаю. И не уверен, что хочу знать.

Арик потупился:

– Извините, пожалуйста. И простите за то, что я вообще втянул в это дело вас.

Квинн снова повернулся к нему.

– Не стоит просить прощения. Я рассказал это для того, чтобы вы попытались понять, а не ради сочувствия. Когда на кону человеческие жизни, ты делаешь то, что должен делать, и не важно, нравится это лично тебе или нет. – Он улыбнулся краем рта: – Если на то пошло, я сомневаюсь, что вам так уж хотелось заниматься тем, чем вы сейчас занимаетесь.

Арик пожал плечами:

– Это не совсем одно и то же.

– Конец один и тот же, как ни крути. – Квинн снова посмотрел на дисплей. – Теперь вы все знаете. Вам лучше поспать. Сдается мне, день будет нелегкий.

Глава 24

Фейлан вздрогнул и пробудился. Причудливое мучительное сновидение медленно растворялось в тусклом ночном освещении его камеры. Несколько секунд он неподвижно лежал на койке, смаргивая с глаз сонную муть и силясь припомнить, что заставило его проснуться в таком страхе. Снаружи, как обычно, копошились четверо техников, консоли с вмонтированными в них серыми экранами выглядели точно так же, как всегда. Часы на одной из панелей показывали, что снаружи едва рассвело, – если Фейлан правильно прочел их показания. Значит, еще час или два до его обычного времени подъема. Никаких признаков того, что кто-либо из инопланетян только что вошел в помещение, задвинув за собой дверь; на полу тоже не лежало никакого предмета, который мог несколько мгновений назад упасть со стуком. Снаружи доносился далекий, едва различимый гул, который постепенно становился громче – будто сюда, описывая сужающиеся круги, приближалось какое-то транспортное средство.

Фейлан нахмурился. Теперь все его внимание было сосредоточено на этом странном звуке. Аэрокар? Нет, больше похоже на космический корабль. Это странное прерывистое жужжание – работа двигателей?..

И вдруг все мышцы Фейлана напряглись, в горле встал ком. Он прислушался еще раз, боясь, что это лишь игра воображения… но это оказалось правдой. Звук особый, ошибки быть не может.

Мрашанский корабль.

С невероятным трудом Фейлан заставил мускулы расслабиться. Кровь гулко стучала в ушах. Вот он, его шанс – возможно, единственный шанс выбраться отсюда. В академии он изучал мрашанские корабли – устройство и пилотирование. Если бы только попасть на этот корабль!

Фейлан полежал еще с минуту, перебирая в уме планы, придуманные за три недели. Все они сумбурные и рискованные, но сейчас не время изобретать что-нибудь лучшее. Гул мрашанского корабля резко умолк, и никакой возможности узнать, сколько он здесь пробудет.

Или сейчас, или никогда.

Сделав глубокий вдох, Фейлан приподнялся на локте.

– Эй, – жалобным голосом позвал он, указав на ближайшего техника, когда тот повернулся к нему. – Ты! Иди звать Тирр-джилаш. Я не чувствую хорошо. Я думаю, я буду болеть.

Техник повернулся к консоли и тихо заговорил в коммуникатор. Фейлан лежал на койке, держась за живот и строя гримасы, которые в детстве опробовал на матери – когда ему не хотелось идти в школу. Джирриш многое узнали от него о людях, но все же он приберег парочку сюрпризов. И если они переполошатся…

Дверь большего помещения, полускрытая консолью, резко отворилась, и вошел Тирр-джилаш.

– Добрый день, Каввана, – произнес он. – Ты не хорошо?

– Да, я совсем плохо, – ответил Фейлан, кривя лицо в гримасе боли. Он не знал, способен ли вообще Тирр-джилаш распознавать человеческую мимику, но не было времени выяснять это. – Я сильно заболеть. Вы должны позволить мне выйти наружу, на солнце, прямо сейчас.

– Еще только три дня, – напомнил Фейлану Тирр-джилаш, подходя к прозрачной стене и пристально глядя на него. – Ты быть без солнца до того семь дней.

– Тогда я ничем не болел, – возразил Фейлан.

– Почему солнце поможет?

– Потому что поможет, – состроил Фейлан очередную рожу. Наверняка Тирр-джилаш не поддастся на одну лишь мимику, значит, придется симулировать по полной программе. – Я знаю эту болезнь, она часто встречается у людей… – Он охнул, и снова лицо исказилось. Фейлан отбросил одеяло и рывком спустил ноги с койки. – Боже!.. Начинается!

Он встал и оперся рукой на стеклянную стену, чтобы удержаться на ногах. Вторую руку Фейлан поднес ко рту; прикрываясь ладонью, просунул палец себе в глотку.

И блеванул на стену прямо перед Тирр-джилашем.

Джирриш отскочил назад почти на целый метр и испуганно выкрикнул что-то на своем языке. Четыре техника сразу же засуетились. Двое направились к двери камеры, а остальные бросились к выходу из дома.

– Они несут костюм, – пояснил Тирр-джилаш, и голос его звучал куда визгливее обычного. – Что это было, Каввана?