Чтение онлайн

Домик этот, издали напоминавший огромный куст, - так плотно, от фундамента до конька крыши, он был увит плющом - принадлежал женщине, знакомой Конану по его прошлой жизни.

Старая Катрин звали ее. Хотя вовсе не была она старой...

Впрочем, теперь, конечно, к ней действительно пришла старость. Настоящая, не обусловленная прозвищем.

А прозвище, кстати, не всегда у нее именно такое было. Помнил Конан время, когда звал ее народ - "Ведьма Катрин".

Это время миновало больше четверти века назад. Во всяком случае - для нее, для Катрин...

Для Конана же - больше четырех веков назад это было!..

Впрочем - как знать...

Домик выглядит так же - но Катрин ли в нем живет? Ведь не все обстоятельства ТОЙ и ЭТОЙ жизни, ТОЙ и ЭТОЙ истории совпадают полностью. Вот и у Дункана не все совпало. Алебарда - не офицерское копье...

Быть может, и здесь случилось что-то в этом роде? Маленькое, незначительное расхождение - и не сойдутся пути Конана и Катрин, не будут они знакомы друг с другом.

Или не будет она жить здесь, в этом доме. А возможно - и вообще жить не будет здесь. Сейчас.

Конан вздрогнул. Как он не подумал - ведь такое может случиться, даже если времена совпадают полностью. Третий десяток лет истекает с момента их расставания!

А мало кто из обитателей Шотландии, да и иных земель, перешагивает в этом веке рубеж пятидесятилетия...

Говорили в старину: Судьба разит людей, как ослепленная лошадь, кого ударит копытами, а кого и пропустит...

25

Но уже знал Конан: едва ли оправдаются его опасения. Здесь Катрин. Жива она. И - та же самая, что была прежде.

Слишком уж свежа была растительность, покрывающая тропу, - свежа, хотя и явно ступали по ней. Кто, кроме Катрин, мог бы ходить так?

И слишком уж умело была пострижена живая изгородь, окружающая дом. Точно так же, как и тропинка: от нежелательного гостя - скроет жилище, желанному - покажет...

И умным взглядом сквозь челку кудлатой шерсти глядел на подходящего человека огромный пес, вынырнувший из-за этой изгороди. Он был спокоен.

Знала собака: приближающийся гость - не из тех, кого нужно облаивать. И уже тем более не из тех, на кого скалить клыки...

Кто, кроме Катрин, смог бы так великолепно обучить овчарку?

А Дункан, застыв в седле, с недоумением смотрел на зеленый дом. С недоумением - потому что сердца его вдруг коснулась теплая волна какой-то странной гармонии, исходившей от этих мест.

Встроенная в живую изгородь калитка дрогнула, и Конан остановился как вкопанный.

Сейчас он узнает все...

И - ничего не узнал.

Женщина, которая стояла в открывшемся проходе, очень походила на Катрин - ту Катрин, которую запомнил Конан. И возраст тот же - лет тридцать-тридцать пять с виду.

Но именно поэтому она не могла быть ею...

Впрочем, быть может, та, что нужна ему, - внутри дома? Не те уже у нее годы теперь, чтобы самой гостей встречать...

– Мир дому сему!

– Мир...
– женщина внимательно смотрела на пришельца.

– Ты - дочь хозяйки этой усадьбы, Катрин Мак-Коннехи?

– А ты сын того, кто привел сюда Катрин Мак-Коннехи, Конана Мак-Лауда?
– ответила женщина вопросом на вопрос.

Конан вздрогнул от неожиданности. Хотя, с другой стороны - чего уж тут неожиданного? Его-то облик за эти годы не изменился...

Однако...

Показалось или нет, что в голосе женщины проскользнула легкая насмешка? Наверное, показалось...

Должно быть, не насмешка это, а настороженность.

– Да, - ответил Конан, чтобы прекратить этот разговор.

– Значит, и я - да. Как же еще?
– сказала женщина.
– Войди в дом, гость...

Имени своего она так и не назвала. И Конан не спросил его, да и сам не назвался.

А лохматый бобтейл [бобтейл - древняя порода пастушеских собак, распространенная в Англии и части Шотландии] остался сидеть у калитки снаружи. Даже после того, как хозяйка и ее гость прошли во двор.

Сидел и посматривал на второго пришельца, который остался вблизи основного тракта, держа лошадей в поводу.

Чем-то беспокоил его этот человек... Впрочем, он как будто не собирался приближаться.

Переступив порог, Конан огляделся по сторонам.

Все внутри дома вроде бы оставалось прежним - таким, как видел он его в последний раз... Таким, да не совсем таким.

Так же были развешаны по стенам связки целебных трав. Так же варилось в огромном медном котле, поставленном на очаг, какое-то зелье - видимо, тоже целебное, так как острый и пряный запах расходился от него.

Запах не пищи, а лекарства.

И даже котел был прежним - кованой меди, округло-конический, словно шлем великана, с четырьмя ручками в виде витых колец... Стоп!

Блестел бок котла красноватым блеском - цветом того металла, из которого он и был изготовлен. Лишь легкая паутина недавней гари покрывала его.

Был он тщательно вычищен и отполирован. Возможно, уже не в первый раз...

А Старая Катрин, Катрин-ведьма, Катрин Мак-Коннехи никогда не чистила свой котел, опасаясь, что вместе с сажей уйдет из ее дома счастье. Сама не чистила - и никому другому не позволила бы.

Значит, напрасны его надежды... Нет в живых Катрин.

Но, может быть, дочь расскажет о ее судьбе? Более того - уж не передала ли свое искусство Катрин-ведьма дочери? Так, как Мастер Тартана или Мастер Меча - сыну передает?

Конан перевел взгляд на женщину, молча стоящую рядом. Кажется, действительно в глазах ее читается настороженность... Или все-таки насмешка это?

– Как зовут тебя, почтеннейшая?

– Катрин, - коротко ответила она.

– Как мать... А меня - Конаном называют.

– Как отца...
– загадочно произнесла женщина.
– И меч у тебя, вижу, отцовский - кривой, с рукоятью из кости... У нас таких не делают...

Конан запнулся на мгновение.

– Не будем о мече моем говорить, Катрин, дочь Катрин. Скажи - давно ли умерла твоя мать?

– Моя мать? Давно. Много лет назад...
– женщина замолкла, как бы не договорив чего-то.

Повернувшись к котлу, она не спеша помешала варево длинным черпаком на ручке, вырезанной из оленьего рога. И лишь затем вновь повернулась к Конану.