Чтение онлайн

— О чем ты, родная?

— Почему ты остался тогда со мной?

Конор прижал её голову к своей груди.

— Потому что я люблю тебя так же сильно, как в первый день нашего знакомства.

Она снова заплакала.

— И я… тоже люблю тебя, Конор. Я не хочу умирать. Я хочу остаться с тобой навсегда…

— Я тоже этого хочу, — прошептал он. Что-то сдавило ему горло.

— Конор…

— Да, дорогая…

— Сделай для меня кое-что.

— Все, что ты захочешь.

Она вытерла слезы.

— Каждый год, в день моего рождения, ставь за меня свечу в церкви. Обещаешь?

— Обещаю, любовь моя.

Она провела рукой по его волосам.

— Я хотела иметь детей от тебя.

Конор грустно улыбнулся.

— Они были бы сильными и красивыми, — сдерживая слезы, сказал он.

Она едва не разрыдалась. Стыдясь своих чувств. Хезер отвернулась и прошептала:

— Не смотри на меня, Конор. Дай мне умереть спокойно.

Он повернул её к себе и крепко обнял. Она положила голову ему на грудь и тихо прошептала:

— Где мы?

Конор задумчиво гладил её по волосам.

— В горах… Где же еще мы можем быть… — промолвил он. — Мы бежим по склону горы… Светит солнце… тепло… ты одета в свою шаль из овечьей шерсти, сапоги, которые я сшил тебе…

Она молчала.

— Спи спокойно, Хезер… — прошептал он.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Спустя несколько мгновений Конор почувствовал, как остановилось её сердце…

Он вынес её из дома на руках и похоронил рядом с разрушенной башней, обложив могилу камнями. Рядом с могилой он воткнул в землю свой шотландский меч…

Кто хочет жить вечно Кто смеет любить вечно Когда любовь должна умирать Но осуши свои слезы моими губами Коснись меня кончиками пальцев И мы сможем коснуться вечности И мы сможем любить вечно Вечность — это сегодня Кто хочет жить вечно Кто ожидает вечно Кто любит вечно…

День был теплым и солнечным. В Центральном парке было довольно многолюдно. Жители Нью-Йорка наслаждались последними днями бабьего лета.

На невысоком мостике через ручей, протекавший через парк, стоял высокий чернокожий мужчина с небольшой бородкой. На нем был одет длинный цветастый халат.

Из-за деревьев навстречу негру вышел Горец. Он медленно шагал по мостику, держа правую руку за обшлагом плаща. Увидев его, негр повернулся к Горцу и сунул руку за отворот халата. Горец остановился, не доходя нескольких шагов до своего визави.

— Привет, Кастегир, — сказал он, слегка улыбаясь.

Негр также улыбнулся.

— Здравствуй, Мак-Левуд, — негромко произнес он. — Рад тебя видеть. Сто лет прошло…

Горец кивнул головой.

— Именно. Мы не виделись ровно сто лет.

Несмотря на улыбки, некоторая напряженность между ними сохранялась до тех пор, пока Горец не выдернул руку из-под плаща. Рука была пуста. Кастегир проделал то же самое, с той лишь разницей, что в руке у него оказалась плоская алюминиевая фляга.

Они громко рассмеялись и быстро зашагали навстречу друг другу. Обменявшись крепким рукопожатием, они обнялись.

— Как поживаешь, брат? — сердечно сказал Горец.

Кастегир кивнул головой.

— Всё нормально.

Они встали у перил мостика, пропуская велосипедистов, которые шумно неслись мимо. Кастегир снял отвинчивающуюся крышку с фляги и протянул её Горцу.

— Сделай пару глотков, — сказал он с улыбкой. — У тебя глаза шире раскроются. На мир будешь смотреть по-иному.

Горец взял флягу и понюхал её содержимое.

— Что это? — с недоверием спросил он.

Кастегир рассмеялся.

— Бум-бум, — ответил он. — Такой сильный мужик, как ты, не должен бояться нескольких глотков бум-бума. Или, может быть, ты думаешь, что я хочу тебя отравить?

Горец широко улыбнулся.

— Я еще не сошел с ума.

Он отпил немного из фляги и мотнул головой. Крепкий напиток обжег ему горло. Кастегир взглянул на прозрачную воду под мостом и произнес:

— Встреча состоится здесь, в Нью-Йорке.

Он возбужденно постучал кулаком по перилам. Горец отхлебнул еще немного из фляги и протянул её Кастегиру.

— А я уж боялся, что время схватит нас за фалды пиджака, — сказал негр, отпивая из горлышка.

Горец задумчиво улыбнулся.

— А ты не хочешь медленно стареть? — спросил он.

Кастегир помотал головой

— Нет.

Они немного помолчали, затем Кастегир перевел разговор на более приятную тему.

— Я думаю, нам стоит куда-нибудь пойти. Посидим, вспомним прошлое, — ты когда в последний раз веселился?

Горец на мгновение задумался.

— Да, наверное, лет двести назад. В Лондоне, в 1783 году. Точно.

Кастегир положил руку на плечо Горца.

— А, ты имеешь в виду эту свою знаменитую дуэль с каким-то там графом? По-моему, он был членом палаты общин.

— Ну да, — подтвердил Горец.

— По-моему, ты был тогда мертвецки пьян, — засмеялся Кастегир.

Горец расхохотался.

— Я тогда на славу повеселился!

— А как его звали, ты не помнишь?

— Кажется, Бассет… Да, граф Роджер Бассет! У него еще был слуга, педик по фамилии Хочкинс…

Соперники встретились на опушке леса во владениях графа Бассета. Когда граф со своим слугой прибыл в карете на место дуэли, его противник и секунданты уже были на месте.

Бассет выбрал шпагу и стал размахивать ею в воздухе, проверяя гибкость оружия. Горец — тогда его звали Рупертом Уоллингфордом — стоял спиной к своему сановному сопернику. Он был одет в зеленые панталоны и белую рубашку с пышным бантом на шее. Его парик съехал на лоб. Взмахнув пару раз шпагой, он едва не завалился на траву.

— Да он на ногах не стоит, сэр, — недоуменно пробормотал Хочкинс, молодой человек с румяным лицом и типично гомосексуальными ужимками.

Бассет проверил шпагу и громко возвестил: