Чтение онлайн

– Двенадцать человек, ваша милость, – доложил мне императорский лесничий. – Восемь егерей завтра с утра хоронят родных, погибших при взрыве, и я взял на себя смелость сегодня не трогать их.

О том, что будет дальше, я вообще не думал. Сейчас главное – жизнь и здоровье императора с рецким герцогом. Все остальное потом. Будет день – будет пища. Похоже, в этом я уподоблялся местным мятежникам. Те, как украинские майданутые, уперто били в одну точку: «Убрать Януковича, а там видно будет».

Олеся, как помню, смотря этот майдан в прямом эфире, только за голову хваталась: «Савва, они что там, все под наркотой? Столько времени можно так скакать и дурь орать?» Олеся, Олеся… Красивая веселая хохлушечка. Так и не угостил я тебя грибным супчиком… Теперь уже никогда не угощу. Жена, сын, ясырка, ее дети… Семья у меня. Да и сам я в другом мире. И грибы больше не собираю. Совсем.

Что это я вдруг про Олесю вспомнил и сладкое лоно ее? Да, как всегда, в минуты боевого ожидания мне мучительно хотелось бабу, сбросить напряжение, а жена была далеко, в Реции. Альта тоже. А изменять им мне не хотелось. Вот и блазнится бывшая любовница из другого мира.

Поднялся с топчана. Огляделся при свете слабенького ночника. У противоположной стенки на двух составленных банкетках спал мой денщик Ягр, раскинув длинные конечности и сладко причмокивая во сне. Солдат спит – служба идет. Завидую.

На выходе из особняка облепленный снегом часовой из рецких штурмовиков, направив на меня автомат, потребовал:

– Стой! Двенадцать, – негромко окликнул он меня. – Что отзыв?

– Два, – сообщил я в ответ.

На сегодня пароль был четырнадцать.

– Проходите, командир.

Бдят. Это хорошо.

Пошел, скрипя свежим снегом под сапогами – Ягр привез со станции из нашего эшелона мой багаж с последним обозом (еле-еле они ушли из-под носа мятежных гвардейцев, занимавших станцию, прямо у них на глазах), и я сразу же снял парадную летную форму с ее холодной тонкой шинелью и переоделся в танкистскую, полевую. Она удобнее, да и теплее по большому счету.

За время недолгого командования «железной» бригадой я успел сделать некоторые поправки в зимнюю полевую форму на основании боевого опыта и даже утвердить их у герцога. Все бронемастера при технике ходили в комбинезонах из чертовой кожи, надетых на ватники и ватные штаны. На головах утепленные шлемы с ребристыми амортизаторами. Так что знаки различия я перенес с плеч на петлицы воротника в виде миниатюрных погончиков полевого фасона из серебряного сутажа и золотых звездочек. Только не семилучевых, а ромбических. Это левая петлица. А правая – черная с белой окантовкой и на ней эмблема нового рода войск – скрещенные серебряные пушки, наложенные на золотую шестеренку. В нижнем углу пушечного солтира [2] миниатюрный серебряный череп без нижней челюсти на скрещенных костях. Традиции надо блюсти. У бронепоездов череп и у самоходок череп, только у них черный, а у нас ясный.

В здании кордегардии было не так жарко натоплено, как в «избушке лесника», где квартировали император с герцогом.

Назвав часовому пароль, я прошел в комнату оперативного отдела ведомства Моласа. По ночному времени помещение было пустым. Единственный офицер, моложавый майор с короткой черной шевелюрой и седыми висками, поднял на меня уставшие глаза.

– Господин полковник?

– Капитан-командор, если уж совсем быть точным, – поправил его я. – Доложите обстановку.

– Простите, но я вынужден потребовать у вас показать нам ваш допуск.

Я снял с плеча планшетку и развернул ее. Под целлулоидом лежал указ о создании имперской ЧК и рескрипт о назначении меня императорским комиссаром.

– Этого достаточно?

– Что это? Как в прошлом году в Будвице? – округлил он глаза удивленно.

– Были в Будвице, когда там резвился Кровавый Кобчик? – усмехнулся я. – Именно так, только теперь в масштабе всей империи. Так вы помните, как было в Будвице?

– Такое не забудешь, ваша милость. – Майор встал из-за стола. – Чай? Кофе?

– Так что Молас? – спросил я его, убирая планшет. – Напитков не надо.

– Действует по собственному плану, господин командор.

– Когда он собирается прибыть сюда?

– Как только освободится, ваша милость. Восемьдесят процентов успеха в тщательной подготовке операции. Особенно в ее обеспечении.

– У нас здесь доступ на телеграф есть?

– Есть телефонная связь с железнодорожным телеграфом. Только что-либо передавать по этому каналу пока преждевременно, ваша милость. Телеграф в городе пока под контролем людей графа Тортфорта.

– Известно, где Аршфорт?

– Три часа назад передали, что фельдмаршал ведет бой с императорской гвардией за узловую станцию в городе Аудорфе в тридцати километрах от столицы. Но связь с ней оборвалась. Если он эту станцию возьмет, то тем самым отрежет Химери от всего мира. В первую очередь от телеграфа. Вот посмотрите, – пригласил он меня к карте на стене и отодвинул с нее легкую шторку. – Отводная ветка к столице от меридиональной железной дороги пока в руках мятежников. Как и обе станции в самом Химери – и пассажирская, и товарная. А главное, шоссе легко оседлать, складки местности позволяют как на востоке, так и на западе. Есть, конечно, проселки. Но любой выход сил мятежников из города под наблюдением.

– Что войска мятежников? Есть о них сведения?

– Ночь они провели в казармах. В местах постоянной дислокации. Сейчас у них… – майор посмотрел на серебряные часы, которые вынул из нагрудного кармана, и кивнул сам себе, – побудка. Потом построение на плацу после завтрака. Там и будут приказы зачитывать на день, как заведено.

– Как мы узнаем об их выступлении? А главное, о направлении этого выступления? И какими частями?

– Нас предупредят, господин командор, а мы вас предупредим.

– Меня особо интересует их артиллерия.

– Задание понял, ваша милость.

– У вас, смотрю, два аппарата, – показал я на телефоны, стоявшие на отдельном столике у стены. – Здесь две линии?

– Именно так, ваша милость. Одна линия на городскую станцию. Всем известная. Вторая тайная, только в отдел второго квартирмейстера генштаба. Мы ее ночью подключили, но пока с той стороны еще не вышли на связь.

– А когда успели вторую телефонную линию проложить?

– Еще при императоре Отонии, господин командор. В прошлом году. Всего-то лишний провод на столбах. Исключительно из оперативных соображений постоянной связи с императором на войне, а оно вон как обернулось.

Майор немного помялся.

– Господин командор, вы как императорский ближник имеете влияние на придворных… – просительно начал он.

И опять замялся.

– Говори короче, майор. Что нужно?

– Соколятник, – выпалил он.

– Что такое соколятник? – не понял я.

– Императорский соколятник – это здание, где содержатся ловчие птицы, обученные бить других птиц на лету, и обслуживающие их ловчие. С рассветом мятежники, когда убедятся, что телеграфной связи нет, начнут выпускать почтовых голубей. Соколы могут их сшибить с неба, и мы узнаем, кому пишут мятежники и какие отдают им приказы. Соколятник расположен здесь же, триста метров на север.