Чтение онлайн

В воротах поликлиники показалась Алина. На руках у нее навзрыд плакал пятилетний Сережка. Эдуард выскочил из машины, подбежал к жене и попытался взять сына к себе. Мальчик зарыдал еще громче и крепко вцепился в мать.

– Чтобы я хоть раз еще пошла с ним к этим врачам! Психиатр называется… – прошипела Алина, кусая губы. – Никогда больше! Успокойся, мой зайчонок, успокойся! Все прошло, все хорошо… Сейчас мы с тобой киндер-сюрприз откроем. И кока-кола есть в машине.

Было видно, что Алина сама находилась на грани истерики.

Они сели в машину. Ребенок вздрагивал, но слезы уже перестали падать крупными каплями из опухших светло-голубых глаз.

– Ой, смотри, какой у нас робот попался! – наигранно-веселым голосом продолжала успокаивать ребенка Алина. – У нас с тобой такого еще не было. Давай сейчас поедем в «Макдоналдс» обедать, хочешь? Там еще игрушку купим с «Хэппи милом»?

Мальчик, сглатывая всхлипы, утвердительно закивал.

– Алин, не получится сейчас, мне к следователю нужно, – тихо сказал Эдуард.

– Никуда тебе не нужно! – почти сорвалась на крик Алина. – Хватит! Потом съездишь! Посмотри, что с ребенком творится! Все равно тебе ничего нового не расскажут. Я так больше не могу! Прошу тебя, давай прекратим все эти выяснения, хотя бы на… – Алина осеклась и достала из сумочки вибрирующий телефон. – Отвечай сам. Твоя мамаша звонит третий раз подряд. Я с ней не буду говорить. Надоело это сюсюканье. Живет сама без всяких проблем, только лезет со своими советами.

Эдуард не стал брать телефон и коротко ответил:

– Хорошо, поедем в «Макдоналдс».

Он понимал, что с женой сейчас лучше не спорить. Алина была на пределе. Бесконечные истерики Сережи давались ей непросто. Мальчик никак не мог справиться со стрессом после того, как проснулся в незнакомом месте после исчезновения дедушки. И кажется, что все эти походы к психологам и психиатрам травмировали ребенка еще сильнее. Эдуард подумал, что Алина, возможно, права: нужно просто придумать для Сережки какое-то правдоподобное объяснение и отпустить эту ситуацию, а не пытаться с помощью ребенка восстановить случившееся. Отца, скорее всего, уже не вернуть, а сломать психику ребенка вполне возможно.

Обычно спокойная Алина уже с трудом справлялась со своими эмоциями. Любая мелочь могла вывести ее из себя. Даже звонок свекрови. Раньше она вполне дружелюбно относилась к матери Эдуарда и с улыбкой рассказывала подругам о том, как Инга Петровна решительно поменяла свою судьбу почти в шестьдесят лет. Свекровь нашла себе нового мужа, который был гораздо моложе ее, уволилась из института и, став фрилансером-копирайтером, переехала на Украину. Теперь же свекровь превратилась для Алины в бездушную эгоистку, которой было абсолютно наплевать на проблемы ее сына и внуков. А что до трагического исчезновения первого мужа, так это и вовсе, по словам Алины, Ингу Петровну не беспокоило.

Алина и Эдуард были вместе почти двадцать лет. У них росло двое детей: Марина, строптивый подросток с ярко-розовой челкой, и пятилетний наивный и впечатлительный Сережка. А еще росло непонимание. Росло незаметно, как побег большого дерева, которому нужно несколько лет, чтобы по-настоящему укорениться.

В небольшом городе, где они жили, их семью считали практически образцовой. Свой бизнес, просторная квартира в сталинке, состоящая из двух объединенных коммуналок, фото с заграничных курортов в сосцети… И зависть окружающих. Алина смутно чувствовала эту зависть, но старалась делать вид, что ее не замечает. Как не замечает и то, что с Эдуардом ей уже не так интересно, как раньше. Она убеждала себя, что так происходит с большинством семей, которые почти все время проводят вместе. Ведь двое – это только в самом начале пара, а потом уже больше родители и партнеры, чем супруги.

У Эдуарда, кажется, таких размышлений не было. С Алиной было комфортно и уютно. Она по-прежнему была для него самым близким и родным человеком. Вечера он чаще всего проводил на кресле в гостиной с книжкой в руках, рассеянно отвечая на бесконечные вопросы маленького Сережи и вполуха слушая эмоциональные споры Алины с дочерью. Благосостояние с годами только улучшалось: мелкий бизнес уверенно становился средним, дети взрослели. В общем, изменения в жизни были незначительными, но в большинстве своем позитивными.

Если у Эдуарда и был так называемый кризис среднего возраста, то проявлялся он в рефлексии на тему вечности. Интерес к церкви появился у него под влиянием школьного друга Игоря, который после пятнадцати лет работы в органах неожиданно пошел учиться в семинарию и совсем недавно был рукоположен в священники. И теперь Игорь со всей страстью новообращенного усердно старался разжечь огонь веры в своих ближних и категорически не любил обсуждать свою прошлую жизнь. Своей основной миссией он считал привлечение в лоно церкви как можно больше новых прихожан. И в случае с одноклассником ему это удалось. Сначала Эдуарду было просто интересно наблюдать за метаморфозой, происходящей с другом, потом он неожиданно поймал себя на мысли, что, будучи православным, он совершенно не разбирается в вопросах религии, и захотел ознакомиться с неизвестным ему ранее миром, а еще спустя какое-то время понял, что именно в храме у него появляется глубокое и спокойное чувство: все в его жизни идет правильно и закономерно. Он стал чаще ездить в монастырь, расположенный неподалеку от города на отвесном берегу широкой реки, и помогать с организационно-бытовыми вопросами монахиням, которые с благодарностью принимали любую помощь.

Алина ничего против этих поездок не имела, но сама следовать примеру мужа не собиралась. По ее мнению, присутствия на паре служб в месяц было вполне достаточно. Почти все свободное время Алина проводила дома. Должность главного бухгалтера в двух компаниях мужа позволяла ей вполне успешно совмещать и работу, и активное участие в жизни детей. Алина была в курсе всех мелких Сережкиных успехов и неурядиц. Подробно вникала в учебный процесс Марины и обсуждала с дочерью ее периодически возникающие влюбленности и сменяющие их разочарования.

До исчезновения свекра все было ровно и предсказуемо. Только иногда Алину кололо странное чувство, что ее собственная жизнь проходила мимо. А ведь в следующем году ей должно исполниться сорок. Не двадцать пять и даже не тридцать пять. Вряд ли еще можно надеяться на кардинальные изменения. Тем более что менять ничего и не требовалось, все было хорошо и стабильно.

Выглядела Алина молодо. У нее были светло-каштановые волосы и крупные светло-голубые глаза, которые она удачно подчеркивала умело подобранными платками и палантинами и украшениями с синими камнями. В молодости Алина немного комплексовала из-за крупноватого носа с мясистым кончиком, но с возрастом этот досадный, по ее мнению, недостаток исчез благодаря небольшой корректирующей операции. Размер одежды у Алины не менялся с института, но она уже не была такой спортивной и подтянутой, как в юности. Фитнес Алина ненавидела. И если до появления Сережи она хоть как-то заставляла себя изредка посещать бассейн и тренажерный зал, то после вторых родов окончательно забросила эти походы. Иногда она морщилась перед зеркалом в ванной, оттягивая потерявшую упругость кожу на животе, но потом вздыхала и махала рукой: красоваться все равно не перед кем, а мужу она и так нравится.

Жизнь была размеренной и, в общем-то, комфортной. До исчезновения Дмитрия Николаевича. А потом вдруг резко стала почти невыносимой.

Постоянный недосып и страх в любую минуту вскочить от внезапного плача сына стали верными спутниками Алины. Пытаясь нормально выспаться, она забрала Сережку из детской в их с Эдуардом спальню. Но несмотря на то, что мать прижимала к себе сына даже во время сна, он все равно устраивал истерики несколько раз за ночь.

Кроме того, Алина неожиданно обнаружила, что ее муж просто невыносимо храпит. Конечно, он храпел и раньше, но совсем недавно это казалось ей милым и даже забавным. Буквально за пару месяцев Алину стало раздражать в Эдуарде почти все: брызги в ванной, причмокивание за едой, шлепки босых ног по паркету и даже извечная привычка задумчиво тереть лоб. Последние месяцы Алину лихорадило от множества бытовых вещей, на которые она раньше практически не обращала внимания.