Чтение онлайн

Скольжу пальцами вверх по его темени к длинным белокурым волосам на макушке и дергаю, пытаясь наклонить его туда, куда я хочу, но он крепко держится за меня, заставляя сдерживать смех. Поэтому вместо этого я поднимаю одну ногу, словно собираясь закинуть ее ему на плечо, но вместо этого упираюсь в него коленом и сильно толкаю, в результате чего он оказывается на заднице у моих ног. Я следую за ним вниз, прижимаю его плечи обоими коленями и ухмыляюсь в ответ. В таком положении промокшее нижнее белье находится в дюймах от его лица, но не настолько близко, чтобы он мог поднять голову и взять в рот. Я продолжаю давить на плечи, чтобы удержать его на месте, и провожу рукой по его прикрытому футболкой прессу, пока не проскальзываю прямо под пояс его джоггеров и боксеров, а затем обхватываю пальцами его горячий, пульсирующий член. Джуд замирает подо мной, его рот открывается, глаза закрываются, и из них вырывается резкое:

— Детка?

Провожу пальцами по каждой вене, пронзающих твердый ствол, а затем снова сжимаю. Свободной рукой провожу вниз между грудей, отодвигая хвосты рубашки в сторону, а затем просовываю их под трусики, фиксируя, и проникаю во влажное тепло между ног. Джуд поднимает голову, и его глаза отслеживают движение, скрытое за хлопком. Он отчаянно стонет, и я начинаю поглаживать член в устойчивом ритме, который соответствует тому, что я делаю со своей киской.

— Блядь, куколка. Дай мне сделать… дай мне, блядь, хотя бы увидеть это.

Откидываю голову назад, стону, когда попадаю в идеальную точку. После четырех лет я точно знаю, как заставить мое тело петь, быстро или очень медленно. Судя по теплой сперме, стекающей по моим пальцам, это должно быть быстро.

— Заткнись, я здесь работаю, — говорю я ему.

Он подавленно смеется, когда кончики его пальцев касаются внешней стороны моих бедер единственного места, до которого он может дотянуться, будучи прижатым. Он шипит в разочаровании, а затем начинает выгибать бедра, чтобы трахнуть мою руку, поэтому я крепче сжимаю его тяжелый вес и ввожу пальцы глубже в свою киску, сдерживая крик, когда все вокруг напрягается и начинает пульсировать. Как раз вовремя, потому что Джуд набухает в моей руке. Наши стоны смешиваются, и мы оба кончаем вместе. Он поднимает бедра выше, а я прижимаюсь к его груди, чтобы пережить удовольствие от моих пальцев. Когда моя голова наконец падает вперед и встречается с его глазами, благоговение и любовь в них заставляют меня выдернуть руку из его штанов. Я протягиваю ее вперед, вынимая другую из своей киски, и показываю ему, какая она мокрая, на мгновение приближая свои влажные пальцы к его губам. Но отдергиваю их и смешиваю с его спермой на другой руке, а затем показываю язык и провожу им, чтобы слизать наши совместные вкусы. Его голова со стоном отскакивает назад к деревянному полу.

— Ебаный Христос, детка.

Качаю головой.

— Нет. Это был не Христос и не ты. Это я трахнула… детка.

Подворачиваю ноги под себя и отталкиваюсь, чтобы подняться с него и отойти, но он обхватывает свободной рукой мою лодыжку, останавливая меня, и я смотрю на него с пустым выражением лица, маска твердо стоит на месте.

— Куколка… Сави, я так чертовски сильно тебя люблю.

Сила в его глазах говорит мне, что это правда, но это не имеет значения, поэтому я вскидываю бровь.

— Ты должен быть осторожен с этим. Есть большая разница между обжечься и получить ожог, Джуд. Ты можешь идти, мне пора на работу.

Слышу, как его голова снова стукается об пол, но не оглядываясь, поднимаясь по лестнице.

К тому времени, как я спускаюсь вниз, приняв душ и одевшись для работы, Джуд уже ушел, а Мо уплетает свой завтрак так, будто это его последний прием пищи. Как только он заканчивает, я чешу и тискаю в знак любви, прокатываю ворсистый валик по своему платью и пиджаку и обещаю ему обнимашки, когда вернусь домой вечером.

Вхожу в здание с поднятым подбородком и Джудом Диксоном, крепко запрятанным на задворках сознания, только чтобы споткнуться и остановиться, Тейт вышагивает передо мной уже второе утро подряд. На этот раз я не пытаюсь заговорить, а просто жду его и получаю вспышку ямочек, когда он ухмыляется и наклоняет голову. Он протягивает мне небольшую коробку, и моя рука, не задумываясь, поднимается, чтобы взять ее.

— Что это? — спрашиваю я.

Его рука поднимается и приглаживает мой хвост, свисающий через плечо.

— Просто что-то сладкое для моей любимой. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Надеюсь, у тебя будет отличный день.

А потом он обходит меня и проходит мимо. Пытаюсь остановить себя, но мои каблуки вращаются, я слежу за тем, как он идет через вестибюль к двери, но на этот раз он оглядывается, прежде чем выйти, и подмигивает. Впервые за многие годы я чувствую, как горячий румянец пробирается по шее к щекам. Разворачиваюсь и бегу к лифту, вся уверенность и развязность, которую я чувствовала, когда несколько минут назад вошла в здание, исчезла.

Не могу перестать смотреть на розовую коробку в моей руке, пока еду вверх, и почти мну ее от того, что крепко держу. Наконец я открываю ее и смотрю на идеально глазированный кекс внутри с шоколадным сердечком на кончике. Когда мои ноги проносят меня мимо стола Мэнди, она поднимает голову и хмурится, останавливая меня.

— Что? Что такое?

Она бросает на меня сочувственный взгляд, прежде чем сказать:

— Звонили адвокаты. Ты нужна им в их офисе в два часа для встречи.

Мои брови сдвигаются в замешательстве. Наши адвокаты приходят к нам. Зачем им понадобилось, чтобы я пришла в их здание?

— Мне очень жаль, мисс Севан. Это касается вашей мачехи и сестры.

Никогда еще не было так трудно держать маску на месте, давление подскакивает, а в животе начинается тошнота. Отрывисто киваю ей и собираюсь пройти мимо, но останавливаюсь и протягиваю ей руку. Она берет у меня розовую коробку с небольшой любопытной улыбкой.

— Для твоего перерыва. Наслаждайся, Мэнди.

И затем тихо закрываю за собой дверь кабинета.

Вытесняю из головы все мысли о Джуде, Тейте, предстоящей встрече и погружаюсь в работу, выпивая три таблетки обезболивающего, чтобы попытаться заглушить головную боль, вызванную стрессом. Она вновь вспыхивает, когда я выхожу из внедорожника перед небоскребом, заполненным этаж за этажом юридическими офисами. В голове крутятся мысли о том, чего могут хотеть эти женщины после того, как я порвала с ними все связи четыре года назад. Когда я вхожу в лифт, я насмехаюсь. Чего бы они ни хотели, это будет связано с деньгами. Это все, чем я была для них после смерти отца. Банкоматом, который можно использовать, и нежеланным ребенком, над которым можно издеваться. Я впиваюсь ногтями в ладони, пока моя голова пульсирует, желудок сводит от тревоги, а воспоминания о том, как я в последний раз сидела с ними за столом заседаний, нахлынули на меня.

— Я действительно не понимаю, почему мы должны быть здесь для этого! — хнычет Селеста, когда они с Ванессой занимают свои места напротив команды юристов, которая вела дела моего отца после его смерти. Я стою возле окна и смотрю на улицу, скрестив руки на животе, пытаясь сдержать боль внутри. Я не могу даже смотреть на Ванессу, не вспоминая ту ночь неделю назад, когда она разрушила все мои шансы на счастье.

— Это просто смешно! Мы с Ванессой должны были быть сейчас в самолете на Мальдивы на праздники. Нет абсолютно никакой причины, по которой мы должны быть здесь, чтобы Саванна подписала эти бумаги.