Гори жить
Шрифт:
Дальше поднимались весело. На границе зоны вечных снегов им встретились горные козлы. Рогатые твари задорно скакали поодаль, не приближаясь и не удаляясь от путников.
— Ждут, — объяснил Юрик. — Табачку бы им… Это они так сигарету выпрашивают. От никотина их прёт. Кому не жалко, берут с собой Кэмэл или Житан. Стоит распечатать пачку, и эти козероги тут как тут: тянутся, просят. Жрут даже прикуренное.
— А пива они не просят? — поинтересовался Майк.
— У вас на Кавказе, где-то возле нарзанных источников, я самолично выпоил местному козлу поллитра пива. Здешним не предлагал, тут пиво дорогое.
Козлы, поняв, что подачек от этой пары не дождешься, незаметно исчезли. Вместо них на горизонте появилась группа медленно бредущих восходителей. Скоро Майк с Юриком их нагнали. Два парня и две девушки с объемистыми рюкзаками, скатанными ковриками карематов и туго упакованными спальными мешками тяжело брели по набирающему крутизну склону. Ноша одного из парней была укрыта желто-голубым полотнищем.
— Слава Украыни! — воскликнул Майк, обгоняя группу по широкой тропе.
— Гэроям слава! — синхронно отозвались путники.
— Что с ними? — озадаченно спросил Юрик, когда они удалились от провозвестников самостийности на изрядное расстояние.
— Аттракцион политического единодушия, наверно, — пожал плечами Майк.
Иржи оглянулся и покачал головой. Здесь все здороваются со всеми, и «бонжур» слетает с языка так привычно, что даже не замечаешь, что здороваешься. Какая бы то ни было ангажированность восходителей проявляется лишь в краткие минуты пребывания на вершине, при фотографировании с развернутыми транспарантами и вымпелами. Но чтоб нести флаг всю дорогу? Такого Альпы не помнят с конца тридцатых, когда в европейском альпинизме доминировали немцы.
Ночевали в новом Дю Гутэ. Юрик с вечера выяснил у администрации приюта виды на погоду и остался доволен перспективами. На штурм вершины вышли в три часа ночи и, похоже, немного опоздали: на всю обозримую длину маршрут светился точками и группками огней, конкурируя с золотым свечением видимой далеко внизу обитаемой долины.
Когда они взобрались на снежистый гребень — действительно узкий настолько, что Майк перестал раздражаться настоянию гида идти в связке — наступил рассвет. Поднимающееся солнце осветило их справа, а слева, далеко на западе, линия раздела ночи дня удобно легла на молочно-белую пелену облаков.
— Были б тучи поближе, — сообщил Юрик, — мы могли бы полюбоваться собственными силуэтами.
Майк повернул голову налево и всмотрелся. Далеко, где-то очень далеко, в десятках километров от них, над темно-фиолетовым горизонтом с едва различимой границей неба и тверди, вырисовывались очертания Монблана. Огненно-красная кромка рассветного свечения медленно выдавливала тьму куда-то за горизонт, и чернота отступала, не в силах противиться мощи света.
Любовались недолго. Очередь к вершине двигалась, и часа через три они попали на ничем не примечательную площадку на макушке горы. Помимо прочих, здесь присутствовали и те самые украинцы, который Майк с Юриком обогнали в начале восхождения.
Желто-голубой флаг покоился аккуратно свернутым, а сами восходители, донельзя уставшие, восседали на похудевших рюкзаках. Перед ними алела половина огромного арбуза, а другая половина в виде зеленых корок наполняла мусорный мешок. Свежесть арбузного аромата перебарывала запах снега, и Монблан — а вместе с ним и ветры, неизменно овевающие вершину — застыл, словно вбирая в себя незнакомые ощущения.
Мешая английские и французские слова, ребята одаривали подмерзшими арбузными ломтиками всех желающих. Альпинисты качали головами, восклицали восторженно и принимали драгоценный подарок. Мыслимое ли дело, думал каждый, тащить на пятикилометровую высоту такой груз! И ведь не заморозили, хотя в приюте их никто не видел. Сумели сберечь!
«Чистой воды альтруизм», — изумился Майк. Они с Иржи взяли по кусочку. На такой высоте арбуз потерял большую половину сладости, а от его холодности заломило зубы.
— Бессмысленная затея, — заметил Юрик вполголоса.
— Зато красивая! — тихо ответил Майк и проговорил громко:
— Спасибо, ребята!
— Нэма за що! — нестройным хором отозвалась команда. Им явно нравилось наблюдать удивление на лицах восходителей, а еще больше — позировать, потому что запечатлеть неординарное событие поспешил всякий владелец камеры.
«Чего больше в таком поступке? — размышлял Майк, пока они с Юриком спускались с Монблана. — Немотивированной доброты или стремления к славе?»
Они шли без долгих остановок, и к утру были в долине. Иржи, получив двойную плату, уехал в Женеву первым автобусом, а Майк вернулся в гостиницу. Нужно было отоспаться и думать о восхождении на Маттерхорн.
* * *
— Не с кем идти? Нет свободного гида? Иди один! — Алекс, как всегда, говорил решительно, а проблем не видел вообще ни в чем.
— Три дня на все про все! Акклиматизация у тебя набрана, жумарить ты обучен, дюльфером тебя не испугать. Кошки купи самолучшие — тебе их на себе нести, им тебя на себе держать. Маршрут выбирай простой. Начинай из Швейцарии, двигай по гребню Хернли. Страховка там провешена, приютов по пути вдосталь. Обязательно найди сенбернара, у которого к сбруе пристегнута бадейка с коньяком, и сфотографируйся. Иначе Маттерхорн не зачтется!
Майк вежливо хохотнул шутке и отложил телефон. То же самое, только другими словами, ему говорила и Белла. «Преодолевай себя, — твердила она, — не зря же ты кровь на Алтае проливал, я в тебя верю, мой подарок станет твоим талисманом…» Сентиментальная чушь пополам с мотивирующими текстами. Но приятно, черт возьми!
Получасом раньше он собирался покинуть гостиничный номер в Шамони, вещи уже были собраны и упакованы. Он присел в кресло — на дорожку, вспомнилось ему — и вдруг сообразил, что не худо бы проконсультироваться с Алексом. Да и с Беллкой перемолвиться…
Разговоры его убедили. Ну, что, в самом деле, такого сложного? Идя в команде, поднимаясь на гору даже в связке, ты ведь все равно ОДИН! Никто за тебя не будет двигать ногами! Какая тогда разница? Говорят, конечно, что альпинисты-одиночки чуть ли не самоубийцы, да и тогда на Эльбрусе он получил неутешительный опыт… Н-да… Но прочь сомнения, решено! Он идет на Маттерхорн один!
Ну, почти решено… Эх, не спросил, как там в офисе дела.
Он снова набрал номер Беллы, и пока шли гудки, любовался блеском камня на подаренном ею кольце. У него день, в Москве вечер. Беллка только что была свободна, но кто знает.
Сигнал вызова сменился короткими гудками занятости. Тут же тренькнула СМС-ка. «Извини, занята, позже наберу».
Майк прикинул, который час в Гонконге. Пожалуй, Джо уже должен проснуться, хотя в офис идти ему еще рано. Потянувшись к трубке, он набрал номер. Ответ прозвучал без задержки.