Гори жить
Шрифт:
Впрочем, о Беллке как о былой невесте Майк думал меньше всего. Джули, конечно, не такая изысканная красавица, как Белла, и далеко не так умна, и вообще — земная. Беллка же… небожительница. С Джули ему просто хорошо, зато хорошо так, как лучше и быть не может. С Беллкой он всегда ждал каких-то неприятностей.
Ну, может и не ждал. Может, это он себя сейчас так уговаривает, чтоб не очень болело в душе Беллкино предательство. Как же хорошо, что Джули нашла его! Он уложит рюкзак, поцелует ее на прощанье, велит готовить горячую ванну и обед часам к пяти вечера следующего дня — а сам по холодку сбегает на вершину, плюнет на макушку Маттерхорна и быстренько спустится вниз. Чтоб на другой день, как выспится, отдаться судьбе — такой судьбе, какой ее видит Джули!
У нее, оказывается, тысяча планов на него и для него. В любой, говорит, уголок планеты поедем: обустроимся, я тебе ребеночка рожу, ты снова бизнес начнешь… Любое дело, ты везде справишься! Помнишь, как мы с Роберто рыбу ловили? Давай полетим в Доминикану, будешь туристов на рыбалку возить, а она станет вместо Лили хозяйничать в баре.
Майк, как только услышал про Доминикану, помрачнел и больше не слушал голубиного воркования Джули. Фотография, которую оставила ему Белла — та, с доминиканским пляжем и баром — вспомнилась ему. Кто-то шпионил за ним уже тогда. Если вернуться в те же края — не начнутся ли проблемы с начала? Не пойдут ли неприятности по заранее проложенному маршруту? Нет, после Маттерхорна надо перебираться куда-то в дебри с небоскребами; туда, где много людей и денег, и где никто не обращает внимания на ближнего…
Джули гладила его, что-то говорила и говорила, обещала, уверяла, нашептывала, обнимала легко и нежно, целовала, едва касаясь губами его затылка, а после снова отстранялась и трогала рукой его волосы. Уснул в тот вечер Майк почти счастливым. А наутро начал подготовку к восхождению.
Нога его зажила, лишь красноватый шрам напоминал о травме, да слабая боль порой просыпалась где-там внутри, в мышцах. Ерунда, беспокоиться не о чем! Четыре дня Майк ходил по «пристрелочным» маршрутам, забирался повыше, к закату возвращался в Церматт. Вечером, после ужина с Джули, паковал и укладывал снаряжение, обдумывал детали, рассматривал фотографии выбранной трассы, рассчитывал время.
Джули снова плакала — тихонько, украдкой, безутешно и горько. Но когда Майк разложил на кровати термобелье, призванное сберегать тепло тела на пути к вершине, она подала ему байковую рубашку в зеленую клетку, давний подарок Джо.
— Наденешь это, — сказала Джули. — Поможет!
В рубашках на гору нынче не ходят. Расстраивать девушку отказом Майку не хотелось, и он положил предмет одежды в рюкзак. В конце концов, все лишнее он оставит в приюте, наверх пойдет налегке. На обратном пути заберет…
— Ты меня не слушаешь, Майк, — снова плакала Джули. — Я говорю надень, а ты кладешь в рюкзак, значит, там она и пролежит… Почему ты меня не слушаешься, милый? Ведь я только добра тебе желаю! Зачем ты лезешь на эту гору? Я ищу тебя по всему миру, пишу тебе записки, молю тебя об одном — давай жить вместе! Ты ведь хочешь жить со мной, Майк? Ну, скажи же, что хочешь! Скажи, что жить без меня не можешь!
И она цеплялась за его шею, горестно рыдая и сотрясаясь всем телом от всхлипов, а Майк обнимал ее и молчал, не зная как успокоить. Он ведь тысячу раз объяснил ей, как ему необходима эта победа. Он должен одолеть Маттерхорн, иначе жить с ней — да и жить вообще — для него станет невыносимо.
Но женщины не понимают высоких мужских устремлений. Джули слушала его и не слышала, и раз за разом заводила старую пластинку: «Не ходи, гора не пускает тебя, потом когда-нибудь…»
Майк возражал, настаивая на восхождении. Тогда Джули принималась сюсюкать, нашептывать глупости, обещать родить ребеночка — ты ведь хочешь ребеночка, Майк?
Ребенка Майк хотел. Да и планы Джули ему, в целом, нравились. Они действительно могли, собрав остатки денег, перебраться куда-нибудь подальше от Москвы и зажить спокойно и счастливо. Но сначала — Маттерхорн! Это не обсуждается!
И Джули снова плакала… Так прошла почти вся ночь перед начало восхождения.
* * *
На следующее утро Майк оправился в путь. Раньше он наверняка прошел бы от крыльца до вершины пешком — но теперь педантизм такого рода его смешил. Ему нужно взобраться на Маттерхорн во что бы то ни стало! И раз ходит попутный трамвай, почему бы не воспользоваться услугами транспортной компании?
До озера Шварцзее он доехал канатной дорогой. От станции до приюта Хернли добрел не спеша. Времени оставалось немало, но он не стал тратить его на пустое общение с другими обитателями гостиницы. Выход назначен на три часа ночи — значит, есть смысл улечься пораньше и поспать подольше. Тем более что прошлой ночью выспаться ему не удалось…
Завтракать в гостинице он не задержится. Ложку сухого зеленого чая в рот, глотком теплой воды запить — это раз. После батончик с орешками и еще глоток теплой воды — это два. Все пищевые манипуляции проделываются на ходу. Пока дорога не начнет забирать круто вверх, у него будет минут двадцать горизонтального хода.
Потом о еде он не вспомнит. Разница в высоте приюта и вершины не очень велика, всего полтора километра. Но все эти полторы тысячи метров придется подниматься на руках, по скалам да веревкам — а руки не крылья, да и ноги не железные… Так натягаешься, что затошнит от перенапряжения — какая уж тут еда?
Ночью Майк встал первым. Остальные альпинисты еще только начинали шевелиться, когда он, уже одетый и обутый, готовился выйти из помещения. Его внимание привлек листок с метеосводкой, прикрепленный к доске с маршрутами и разноцветными флажками на картах. Штормовое предупреждение! Северо-западный ветер скоростью до пятидесяти километров в час; предположительное время начала бури — полдень.
Ха! Да к полудню он уже спустится! Если ветер задует, пока он идет наверх, ему придется несладко. Зато на обратном пути такой ветерок — помощник! Трепещи, подлый Маттерхорн, герои идут покорять тебя!
До первого кулуара — глубокой расселины в склоне горы — Майк дошел без приключений. От первого до второго — рукой подать, и обход удобен, хотя и проложен по косогору. Однако для прохождения третьего кулуара нужно подняться на гребень. Тут-то и задул ветер, которому предписывалось появиться часов на десять позже и нести мягкий мокрый снег, а не хлесткую ледяную крупу пополам с дождем.
Перед тем, как высунуться из-за склона на ребро и открыться непогоде, Майк затянул шнур капюшона и поплотней стянул липучки на рукавах. Оглянулся вниз, ожидая увидеть цепочку фонарей догоняющих его альпинистов. Однако никто не спешил за ним — а может, синие огоньки диодов растворялись в туманной мгле.
По-хорошему, в таких условиях восхождение надо бы прекратить. Он один, его никто не страхует и никто ему не помогает. Но ведь Алекс же ходит в горы в одиночку! Не боясь ни ветров, ни осадков! Чем он, Майк, хуже? Да ничем! Значит — вперед!
Вперед по гребню Хернли значило вверх. Удобнее всего было бы идти по гребню, но осатаневший ветер грозил сбросить путника с кручи. Майк спустился немного ниже по левому склону — тут даже наблюдалось некое подобие тропы, протоптанной тысячами его предшественников — но легче ему не стало. Маттерхорн словно ожил и зашевелился, стремясь сбросить с себя надоедливое насекомое.