Чтение онлайн

Хорошо, что «лампочки Ильича» были такого размера, что даже самый любознательный комсомолец двадцатых не думал засунуть её в рот, да и форма тех ламп не была похожа ни на один известный тогда пролетариату фрукт.

Какова сила идеологической пропаганды! Ильич никаким боком не касался изобретения лампы накаливания, а её назвали его именем. Не Эдиссона, Резерфорда, Лодыгина, Яблочкова, наконец, а его! Вот и сейчас, никто наверняка не скажет, кто является отцом энергосберегающей лампочки, но с 2014 года она вполне может стать лампочкой Анатольича. Благо, форма этих изделий далека от ассоциаций с каким-либо съедобным предметом, но мало ли в человеческом организме ещё не освоенных таким образом отверстий?

15 октября 2012

К А Р А Н Д А Ш И

Карандаш. Лежит на письменном столе и стоит в стакане прямо перед носом. Был ещё такой знаменитый клоун по имени или прозвищу Карандаш,выступавший с собачкой. Почему Карандаш, а не Ручка или Маркер? Ну, ручка всё же женского рода. Да и довольно многозначительное слово. Как представить, например, дверную ручку с собачкой, не говоря уж о ручке сливного бачка, которую раньше в больших количествах можно было увидеть висящей на своеобразной цепочке в старых коммуналках или общественных туалетах. Там же, кстати, в большом количестве имелись всевозможные надписи и рисунки, сделанные карандашом. Вероятно, где-нибудь в цирке, даже были рисунки с изображением того самого Карандаша, а может быть недоброжелатели по цеху писали о нём гадости. Сейчас пишут больше маркером. Чтобы видней, и трудней было смыть. А тогда маркеров не было, по крайней мере, у нас. Да и слово это какое-то… Совсем, по тем временам, не come il faut.

Скорей всего, клоун по внешности и прикиду был похож на другого Карандаша – персонажа то ли из сказки Носова про Незнайку, то ли из детского журнала «Мурзилка». Сейчас сказать определённо трудно, но однозначно одно – оба эти существа вместо носов имели карандаши, которыми что-то рисовали. Представляете, если бы у гоголевского майора Ковалёва вместо носа был карандаш и он, сбежав от хозяина и облачившись в генеральский мундир, раскатывал бы в экипаже по Петербургу. Нос в шляпе с плюмажем смотрелся естественно в купе с глазами, потому что это части лица, даже если это лицо отсутствовало, но его отсутствие успешно заменяли бакенбарды, бывшие тогда в большой моде. А вот как прилепить глаза и всё остальное к карандашу…? Он более естественно смотрелся бы с другими аксессуарами, но это не из области литературной классики, а больше из Сальвадора Дали, который был и остаётся признанным гением карандаша в любом его проявлении: будь то пастель, угольный грифель или просто цветные карандаши из коробки.

Наверное, про такую коробку с карандашами в старые добрые времена сняли мультик, довольно ёмко отражавший бескрайние возможности карандашей. Там даже песенка была. Правда считалось, что она не совсем понятна детскому уму, однако, при дополнительном разъяснении, довольно плодотворно и развивающе на этот ум воздействовала. А какое восхищение вызывали в этом уме гигантские двухцветные карандаши, с одной стороны красного, а с другой – синего цвета! По своим габаритам это чудо дизайнерской мысли больше походило на миниатюрный ломик или хорошую воровскую «фомку», чем на карандаш. И с большим трудом управлялось не только неумелой детской ручкой, но представляло немало проблем для маститого творца или государственного деятеля. Хотя и тот, и другой, в силу своего уже давно развившегося ума, отнюдь не старался приспособить неуклюжую сувенирную продукцию для практического применения.

Но один из руководителей нашего государства, тогда оно называлось по-другому, всё же очень любил красно-синие карандаши. Правда, были они нормального размера, не круглые, – шестигранные в сечении и довольно эргономичные. Писать ими и ставить могущественную свою подпись, было для него сплошным удовольствием. Не только из-за осознания вседозволенности, но и оттого, что податливость мягкого грифеля каждый раз подчёркивала твёрдость его характера со всеми вытекающими из этого последствиями.

Интересно, кто и каким способом точил ему карандаши, и сколько поломок грифеля в день допускалось, чтобы директора карандашных фабрик имени Сакко и Ванцетти или Клары Цеткин не отправились в места не столь отдалённые или вообще в небытие? Да и каким цветом он их или других туда отправлял? Исходя из того, что все они тогда были враги народа, а на военных картах (топографических) противник изображался и изображается синим, логично было бы предположить, что дорога на Колыму являлась продолжением его подписи синей стороной карандаша. Смотри ты, какой-то кусочек дерева с кусочком углерода внутри, а столько возможностей!

Рыбаки карандашами называют маленьких щучек. Какое совпадение! Большие щуки по их щучьему велению творили большие дела и не менее большие чудеса. А маленькие карандашики, при определённом желании и упорстве, делают совсем небольшие чудеса, воплощая в жизнь наши маленькие желания. Вот хотя бы как это: сидел человек за рабочим столом, тупо смотрел на лежащие перед ним и стоящие в стакане различные карандаши. Вдруг захотелось ему что-то написать про них. Взял он один из карандашей и давай, по его хотению, реализовывать своё желание…

16 октября 2012

Д И П Л О М А Т

Я думаю, что для молодых людей нынешнего поколения это слово может означать и работника министерства иностранных дел (чаще за рубежом). И марку виски или пива. И какой-нибудь модный бренд одежды или парфюма. Всё что угодно другое, но только не прямоугольный плоский портфель из искусственной кожи или пластика – вожделенную мечту мужской половины населения СССР 70-х – 80-х годов уже прошлого столетия. Параллельно, наиболее «просвещённая» часть счастливых обладателей «дипломатов», называла их кейсами, может быть даже не подозревая, что произносили они английское слово, наиболее полно отражающее название этого чуда – портфель.

И, поверьте, это было действительно чудо, ибо могло превратить «из грязи в князи» своего обладателя. Потому что определяло статус владельца. А кто тогда обладал особым или, если хотите, завидным статусом? Ну, конечно же, в первую очередь тёзки – дипломаты и работники Внешторга, затем работники просто советской торговли. Зубные врачи и техники, ну, и конечно, сотрудники автосервиса. В государстве рабочих и крестьян такая социальная прослойка как интеллигенция, особенно техническая, популярностью не пользовалась, поэтому даже простой советский инженер (тяжкое бремя для жены и незавидная доля для детей) мог запросто превратиться в непростого инженера какого-нибудь автосервиса или даже инженера внешнеторгового объединения. Но это в том случае, если бы этот простой инженер нашёл где-нибудь этот заветный кейс-дипломат или обобрал бы в каком-то в тёмном углу пьяного в стельку настоящего дипломата. А так как в то время советские инженеры были, в большинстве своём, не только хорошими специалистами, но и воспитанными, на Кодексе строителя коммунизма, людьми, то находку обязательно сдали бы куда следует. И дипломата обирать, даже очень пьяного, не стали бы. Следовательно, простой инженер так и оставался простым инженером без дипломата, или – в лучшем случае с «шедевром» советской лёгко-мебельной промышленности – кейсом каркасной конструкции из фанеры, обтянутым чёрным дерматином стоимостью 9 руб. и 40 коп.

Как же использовали «титулованные» граждане СССР этот вдруг ставший ультрамодным аксессуар. Ну конечно же, в основном, не по его прямому предназначению – переноске документов. Вместо них дипломаты и другие работники внешнеориентированных ведомств носили в них хоть и старые, но ультрадефицитные по тем временам иностранные журналы и рекламные проспекты. Возможно, каплевидные солнечные очки со стёклами «хамелеон», привезённую из-за рубежа или подаренную фирмачами пачку ментолового SALEMа, или какого-нибудь MARLBORO. Всё это, для подтверждения статуса вынималось в нужное время в нужном месте. А документы? Ну кто же разрешит выносить из МИДа или МВТ служебные документы? Да и зачем.

Остальные, принадлежащие к так называемой элите, загружали в кейс бутылки коньяка, конфеты и шоколадки. Те же потасканные журналы и позапрошлогодние календари, полученные в подарок от технической и другой интеллигенции за оказание бесплатных и положенных этой интеллигенции по закону, услуг. При этом, очень часто и те и другие обладатели завидных импортных изделий носили их абсолютно или почти пустыми. Как один мой знакомый военно-морской офицер – будущий военный дипломат. Он обладал элегантным пластиковым кейсом то ли привезённым из загранки, то ли купленным за «бонны» в «Альбатросе» и ходил с ним всегда и везде, как нынешние модницы, с позволения сказать, собачками – йоркширскими терьерами. При этом создавалось впечатление, что в этом кейсе находится как минимум всё его имущество или что-то такое важное, что даже трудно представить. Он изыскивал знакомых в службе режима, подкупал их чем можно, бился в кровь за то, чтобы получить кляпик в пропуск на право прохода на территорию части с портфелем. Обладание таким правом, кстати, тоже означало принадлежность к чему-то неординарному и в момент перерегистрации пропусков обсуждалось очень бурно. Был даже случай, когда один «обездоленный» пошёл на подлог, проставив себе в пропуск отметку собственноручно изготовленным штампиком. Самопал был обнаружен, однако скандал замяли. И всё ради того, чтобы войдя в кабинет и бросив небрежно на стол свой необычный по тем временам дипломат, отработанным до автоматизма движением открыть кодовый замок и извлечь оттуда… пачку «Примы» за 14 копеек и коробку спичек. Он был человеком с юмором и спокойно относился ко всем нашим высказываниям по этому поводу, но отказаться от своего любимца не мог или не хотел.

Однако шло время, народ, привыкший не покупать, а доставать всё и вся, добрался и до «дипломатов». Из всех таможенных и пограничных щелей полезли завидные иностранные кейсы, сводя на нет элитарность их первых владельцев. Уравнивая дипломата с конторским служащим, инженера Внешторга с простым инженером, зубных техников с квалифицированным рабочим, не желающим пропивать прогрессивку и премиальные со своими менее искусными собратьями. Виновниками же окончательной ликвидации расслоения мужского населения Советского Союза по «дипломатическо-портфельному» принципу, стали, сами того не подозревая, сотрудники Внешторга. Именно через внешнеторговые объединения были закуплены в не совсем тогда передовой, но дружественной Индии, куча довольно симпатичных и недорогих пластиковых кейсов различных моделей и модификаций. Не меньшая вина лежала на работниках советской торговли, не сумевших удержать в дефиците огромное количество завидного товара. Вот и пошли гулять по промтоварным магазинам столиц, городов и весей необъятной родины вполне качественные результаты индийской рыночной экономики – кейсы чёрные и серые, с наборными замками, алюминиевыми вставками и даже надписями VIP. Хотя для большинства потенциальных владельцев индийских портфелей эти три буквы ничего не значили, они всё равно стремились достать дипломат именно с этой надписью. По принципу – чем больше блестящего и иностранного, тем лучше. Когда же узнавали, что теперь они очень важные персоны – раздувались от значимости. Но лишь до тех пор, пока не обнаруживали на дипломате коллеги по работе или соседа такую же надпись: какие же они персоны? Тем более, важные? Радость сменялась разочарованием, граничащим с желанием побежать в магазин и устроить скандал – по какому это такому праву продают всем подряд такие эксклюзивные вещи!