Чтение онлайн

– Я не могу взять в толк, как такое возможно, но внутренний объём ствола никак не соизмеряется с тем, что мы видим снаружи! Такое ощущение, что тут разверзлась самая настоящая бездна!

– Насколько там много свободного пространства?
– спросил Подорогин, чтобы хоть как-то взять под контроль ситуацию.

– Сейчас попытаюсь выяснить.

"Ма..."

Подорогин вздрогнул. Еле устоял на ногах. Обернулся.

– Аккуратнее там, сорвусь!
– предупредил занятый своим делом астрофизик.

– Что ты сказал?
– подавленно произнёс Подорогин, понимая, что они все не контролируют ситуацию.

– Я говорю, не дрыгайся там!

– Что вы видите?
– спросил подошедший вплотную доктор.

– Тут реально ничего нет! Ни стен, ни, скорее всего, дна... ни чего бы то ни было! Сплошной мрак, хоть глаз выколи! Хотя...

– Что?
– Доктор побледнел.

– Что-то всё же есть. Какой-то провод.

– Ты уверен?
– спросил Подорогин.
– Так или иначе, не вздумай прикасаться к нему!

– Попробую потянуть...

"Ма..."

– Вы слышали?!
– Подорогин резко оглянулся на доктора.

– Что я должен был слышать?
– опешил тот.

– Кто-то сказал "ма".

– Ма? Но кто?.. И что это, вообще, значит?

– Я понятия не имею, - выдохнул Подорогин, изгибая шею.
– Но я уверен, что это оттуда.

В тот же миг груз с плеча и колена пропал.

Подорогин даже руки поднять не успел, как от астрофизика остались лишь раздвинутые в стороны ноги - они-то и удерживали тело в подвешенном положении. Картина поражала своей нелепостью, но надо было что-то делать, потому что кроме него, Подорогина, на помощь астрофизику никто не спешил: Грешник нёс какую-то ахинею на счёт "терпения Его, и годины искушения, которая придёт, дабы испытать живущих на земле"; доктор просто пятился прочь, выкатив глаза и спотыкаясь о разбросанные у подножья ствола каменюки.

Подорогин стряхнул с себя оцепенение и ухватился за дрыгающиеся голени астрофизика. Действовал он по большей части спонтанно, так что буквально сразу же словил удар пяткой в нос. В мозгу расцвёл букет из лезвий. Веки защипало. Дышать стало нечем.

Хрипя и отплёвываясь, Подорогин осел на камни, попутно укрывая голову руками, дабы не получить ещё. Но угроза пришла именно снизу: острое крошево скал впилось в коленные чашечки, породив нестерпимую боль. Однако эта боль, как ни странно, подействовала отрезвляюще - Подорогин вскочил и снова вцепился в икры астрофизика. Силы явно покидали того.

"Хотя, скорее, просто сообразил, что своими отмашками мешает оказывать помощь!"

Так или иначе, но теперь появилась возможность тянуть, что Подорогин и сделал, молясь, чтобы его примеру последовал хотя бы доктор - ждать вмешательства Грешника было, по крайней мере, опрометчиво: для этого должно произойти что-то поистине знаменательное.

Тем временем астрофизика втянули в темень ещё сантиметров на десять, а осознание данности вело за собой два вывода. Первое. То, что тянет с той стороны намного сильнее их двоих. Второе. За исключением Подорогина, астрофизика больше ничто не удерживает. Ответственность легла на плечи тяжким грузом. Ладони моментально вспотели, и астрофизик стал медленно выскальзывать.

Самое интересное, что в этот самый момент Подорогин думал отнюдь не о том, что товарища могут элементарно утянуть. Нет. Он мыслил намного глубже, а именно:

"За всё время противоборства, астрофизик не проронил ни слова! И тут верно одно из двух: либо он потерял дар речи от увиденного, либо его уже нет. В смысле, той части, которая внутри. А ноги... Что ноги? Просто рефлекс".

Однако трезвая логика всё же взяла верх над паникой - мёртвые так не отбрыкиваются, только живые!
– и Подорогин потянул из последних сил.

Когда он уже уверовал в собственное поражение, перед носом мелькнули бледные руки. Подорогин крякнул от неожиданности и обернулся. Рядом возникла такая же бледная физиономия доктора; он просто кивнул - как бы спрашивая, ну что, на раз-два?
– после чего они дёрнули вместе.

Совместные усилия сразу же принесли плоды: сначала из темноты появились припорошённые инеем бёдра, а спустя ещё миг - спина. Блеснула в унылой серости корка льда, и Подорогин почувствовал, как уверенность снова покидает его. Вместе с уверенностью таяли и силы... Вместе с силами испарилась надежда на благополучный исход.

Доктор что-то кричал, однако там-там в голове бил сильнее.

От последнего удара Подорогин чуть было не отключился. Он тут же встрепенулся, попытался сообразить, что именно происходит... и буквально уже на возу догадался, что их троих утягивает в темень некая потусторонняя сила, совладать с которой они попросту не в состоянии!

"Но как?
– вертелось в голове на стремительной карусели.
– Как, спрашивается, три взрослых человека могут проскочить в крохотное отверстие и поместиться внутри ствола дерева! Такого быть не может! Ни здесь, ни где бы то ни было!"

Но так было. А везение и удача просто отвернулись от них, бросив на произвол судьбы.

Как это банально. Как жизненно. Как по-человечески.

– Да что ты за тварь такая!
– взревел Подорогин, собираясь с остатками сил. Жилы на руках вздулись - кажется, ещё чуть-чуть и лопнут, окропив ствол рубинами артериальной крови!

Рядом стонал доктор. Стонал, но не отпускал, и Подорогин был благодарен ему за это. Не потому, что в одиночку не удержал бы - весь экипаж "Икара", будь он тут, не совладал бы с чудовищной силой, приложенной извне, - а потому что лишился бы рассудка, останься наедине с проблемой, которую невозможно решить. Ни одним из доступных способов.

"А ведь чудовища и впрямь существуют. Они вовсе не порождения разума, они реальные и материальные, просто до поры до времени запертые за печатями. А вот когда одна из печатей рушится - потому что кто-то сказал "я могу!" - тогда-то и начинается самое страшное".

– Отпусти!

Подорогин замер. Медленно обернулся, попутно понимая, что их больше ничто не тянет. Метрах в пяти стоял тонконогий мальчишка, с копной русых волос, курносым носом и выпяченной чуть вперёд нижней губой. В водянистых глазах отражалось ртутное светило. Круги под глазами указывали на не одну бессонную ночь. Руки вытянуты по швам. Грудь недвижима. На ногах боты - сандалия явно не его. Одет в пижаму. Больничную пижаму в синюю полоску, словно, как был в неглиже, отправился прогуляться по скверику стационара и по какой-то неведомой причине очутился здесь, в странном, непонятном, жутком месте, куда все остальные участники представления попали прямиком сквозь чёрную дыру, потратив на путешествие, ни много, ни мало, семнадцать с половиной лет жизни!

"Где же ты был всё это время? Ведь тебе, по самым смелым прикидкам, лет этак пятнадцать".

Подорогин сглотнул. Хотел что-то сказать, но тут же просел под тяжестью рухнувшего сверху тела.

Доктор предусмотрительно отскочил, замер, пригнувшись; таращился на мальчонку, словно тот был призраком или инопланетянином. Хотя, по сути, так оно и было... то ли в действительности, то ли в бреду.

А мальчик шагнул навстречу и звонко сказал:

– Взрослые все такие. Любопытные. Не могут вовремя остановиться.