Чтение онлайн

Наше молчание в этом вопросе идет именно по линии этого постановления ОУН: Овладеть польской прессой!

Кружок львовян в Чикаго

Прочитав эти материалы, я позвонил к Янушу Сьмигельскому, который подписал письмо, и попросил у него объяснение: получили ли они от кого-либо из украинских адресатов ответ? Он мне заявил, что ответа не было ни от фракции ОУН, ни от МКСУ.

Из "Открытого письма" видно, что его авторы не ориентируются в современной политике фракций ОУН, поскольку если бы ориентировались, то адресовали бы свое письмо исключительно ОУН Бандеры. Фрагменты опубликованного постановления Краевого провода ОУН — это абсолютно выразительный почерк бандеровцев. Еще тот почерк, когда ОУН-б еще не стала провозглашать "демократические" лозунги, что произошло после провозглашения независимости Украины. Такой почерк сегодня свойственный тем из ОУН-б, которых возглавляет Степан Хмара. А молчание ОУН-м и ОУН-с, а также МКСУ — тоже красноречивое.

Проанализировав текст фрагментов "постановления", сопоставив его с другими публикациями, я пришел к выводу, что "Постановление", скорее всего, его фрагменты, является оригинальным постановлением ОУН-б. На это указывает содержание постановления, которое соответствует стратегии, политике и идеологии ОУН-б. Текст "Постановления" является отражением ментальности ведущих кругов ОУН-б. Доказательством этого является публикация Романа Кричевского, что касается спора в области тактики между ОУН-с и ОУН-б. В ней автор говорит:

Иначе смотрел на эти вопросы Бандера и те, которые были с ним. Ссылаясь на утверждение оппозиции, что идеология и программа ОУН не выдержали испытания жизни при встрече с настроениями целого украинского народа, Бандера отрицал ее взгляды как неверные и на этом фоне развил теорию двойной политической программности ОУН — одна программа, по его утверждению, должна была бы быть предназначена для членства и сторонников национализма, а вторая — для посторонних факторов. Первая должна быть основным «верую» РУХу и базой для воспитания кадров и в основном должна была бы остаться неизменной независимо от внешних обстоятельств. Бандера считал, что такую программу ОУН уже создала, имеет ее и она не нуждается ни в каких изменениях, ни в дополнениях. Вторая программа должна существовать для внешнего пользования. Она может изменяться в зависимости от обстоятельств и международного положения. Она должна сглаживать, прежде всего, моменты тактики и широко их использовать в целях пропаганды [508] .

Приведенную здесь цитату должны дважды, трижды прочитать те польские деятели, которые и до сих пор верят в сотрудничество с ОУН. Сотрудничество некоторых военных польских кругов с УПА во время войны и даже после ее окончания была сотрудничеством с врагом. ОУН идеологически никогда не считала поляков партнерами в переговорах. Хорошо было бы, если бы те польские деятели, которые и сегодня сотрудничают с ОУН-б, например, на форуме АБН, поняли — ОУН только в рамках временной тактики может разговаривать с поляками. Можно понять, что их объединяет общая ненависть к большевизму, но большевизм уже относится к прошлому. Разнят их интересы Польши и интересы ОУН, которая не представляет интересов украинского народа. Из приведенной выше цитаты видно, что ОУН-б в политике применяет двойную мораль.

Было бы неплохо, чтобы все это поняли также те деятели в Украине, которые верят в соловьиное пение эмиссаров ОУН — всех трех фракций ОУН.

Еще раз нужно вспомнить: Если бы в любой из ОУН дошло до пересмотра основ интегрального, то есть тотального, донцовского национализма, то это должно было бы потянуть за собой отграничение от преступного прошлого ОУН, осуждение ее преступлений. Между тем, как видим, все три фракции ОУН изменили свою тактику, подкрасили свою лексику под демократию, а в действительности следуют к одному: к построению украинского государства как тоталитарно-националистического, ярким выражением чего и являются опубликованные фрагменты "Постановления" ОУН. Интересно было бы прочитать весь его текст.

Именно в этом контексте, в контексте двойной морали ОУН, следует рассматривать приведенное здесь "Постановление". Без сомнения, это является постановлением ОУН-б.

Симптоматической является отсутствие ответа на "Открытое письмо". В этом видна стратегическая солидарность всех трех фракций ОУН, а также их выразителя — МКСУ. Авторы "Открытого письма" не исключили провокации, а даже выдвинули сугестию общих поисков источника провокации. Теперь, по-видимому, у них нет сомнения, что документ — аутентичный. Именно сквозь его призму следует оценивать шаги ОУН.

Такая вот политическая культура украинской националистической диаспоры.

Моим самым ошибочным выводом до недавнего времени было то, что я считал украинский национализм отмирающим. Я даже в попутных разговорах с поляками в Канаде говорил им: Не нервничайте, пройдет еще десять, двадцать лет и украинский национализм исчезнет, его последние носители за это время умрут. Это была моя самая большая в жизни ошибка. Украинский национализм сохранился на Западе, его остатки все время теплились на Украине. Во время горбачевской перестройки в СССР возобновилась экспансия украинского национализма на Украину.

Первыми туда двинулись эмиссары из ОУН-с, а среди них проф. Тарас Гунчак. Указания в этом направлении дал еще в 1987 г. лидер ОУН-с Анатоль Каминский во время конференции в Нью-Йорке. Тогда он говорил:… нам нужно сконцентрироваться, прежде всего, на двух вопросах: 1) перестроить на надлежащем уровне штаб людей для анализа и разработки актуальной действительности на Украине и в Советском Союзе, для определения конкретных целей и выработки практических средств влияния на различные сферы жизни… Самым лучшим для этого является "Пролог" при условии соответствующей перестройки его аппарата [509] . А "Пролог" — это и есть Тарас Гунчак. Он и начал ездить часто в Украину, устроился там на должность преподавателя в университете, начал пропагандировать идеи ОУН. Вот один из примеров его деятельности на Украине:

В "Литературной Украине" [510] проф. Тарас Гунчак опубликовал обширную статью "Украинское политическое мнение 1920-х годов: монархизм, национализм, национал-коммунизм". Уже сам заголовок настораживает: в статье не нашлось места украинскому демократическому политическому мнению 1920-х годов, будто бы его вообще не существовало. В статье автор развивает взгляды Дм. Донцова:…более сильные нации должны побеждать более слабые и навязать им свой образ жизни. Очень важным тезисом в идеологии Донцова является понятие "творческого насилия и инициативного меньшинства", как подчиняющих сил.

Анализируя этот аспект действующего национализма, Михаил Сосновский, автор знаменитой монографии, о Донцове говорит, что он отбросил идеи демократии, либерализма, гуманизма и социализма. Вместо этого, как основу политически-общественной организации нации, он выдвинул основу "инициативного меньшинства, то есть группы людей… которая искала власти… "

И так далее, и так далее — Тарас Гунчак пропагандирует на Украине донцовский "действующий", то есть интегральный украинский национализм. Вместо этого в интервью для "Демократической Украины" [511] , вроде бы оправдываясь, говорит, что он лично… не разделяет взглядов Донцова. Он прав лишь в 30-х годах. А у журналиста не хватило силы, чтобы спросить: А в 1940-х годах, когда ОУН-УПА замордовала сотни тысяч мирного населения? Но это, зная деятельность Тараса Гунчака, не вызывает сомнения. Он одобряет деятельность УПА. Ведь его шефом и наставником был Николай Лебедь — соучредитель (с кем?) "Современности", в которой Тарас Гунчак является главным редактором.

В конечном итоге ОУН-с перенесла свой, может и неформальный, орган — "Современность", в Киев. Так легче продвигать идеи ОУН-УПА. Так легче подготавливать почву для захвата власти.

А меня всегда интересовало — на чьи средства многократно ездил Тарас Гунчак и товарищи в Украину, на чьи средства организовал там издательство, на чьи средства там они живут, покинув теплые преподавательские должности в США? Ведь ОУН-с не имеет широкой базы членства, которое бы финансировало эту деятельность. А с неба деньги не падают.