Чтение онлайн

И такое вот на 166 страницах! И это только на Волыни. Авторы пишут, что то, что они описали, а скорее всего перечислили, это всего лишь 1/3 всех мордований, на которые имеются документы. На 2/3 нет документов. А еще же будет Галичина!

Пусть проводы всех трех фракций ОУН подают в суд на авторов этой книги! Пусть перед судом добиваются от издательства, а им является Главная Комиссия по Расследованию Гитлеровских Преступлений в Польше — Институт Национальной Памяти, чтобы не распространяли книгу, чтобы извинились за клевету (если это клевета?!), чтобы заплатили возмещение организации за моральную несправедливость. А, может, найдутся названные в книге преступники, они тоже могут подать в суд на издательство и авторов. Если этого не сделают, то тем самым признают свою вину в этих мордованиях.

Упомянутый здесь Зиновий Кныш пишет: Когда бандеровцы коварным способом разоружали…, сотника Волынца задушили веревкой [368] .

Михаил Демкович Добрянский пишет: Тысячи людей убиты, часто сопровождаемые издевательствами и пытками [369] . Участник УПА, Даниил Шумук, приводит в своей книге рассказ уповца: Под вечер мы опять вышли на те же хутора, организовали десять подвод под маской красных партизан (подчерк. — В.П.) и поехали в направлении Корыта… мы ехали, пели "Катюшу", время от времени ругались на русском языке и в российском духе [370] .

А теперь ОУН твердит, что это красные партизаны мордовали поляков, маскируясь под УПА.

Артур Бата пишет: Я заметил, как один из всадников схватил двухлетнего ребенка, притянул к седлу, повернул в сторону подожженных домов. Ребенок плакал, вырывался, но изверг поднес его над головой и с размаху вбросил в огонь [371] .

Григорий Стецюк пишет: Бандеровские отряды во главе с Тарасом Чупринкой наставляли стволы своих винтовок (ружей — В. П.) на своего брата, а сегодня возвеличиваются как бессмертные герои XX века. История написана кровью невинных жертв… Весь мир тех, кто убивает людей, называет бандитами, а как их называем мы? [372]

Михаил Подворняк пишет: Из близлежащего леса приехало два вооруженных юнца, без причины застрелили в доме невестку и две ее дочери… совершили преступление спокойно. Люди в Устечке только сейчас узнали, что Михорова невестка была полькой, потому что до сих пор не все об этом знали и знать не нужно было никому. Она не знала польского языка, брак брали в православной церкви [373] .

Галинский пишет: Ксендз Юзеф Качеровский был убит бандеровцами 9.02.1944 г. Убегая, в конечном счете ухватился за мессийный крест и сказал: "Христос, спасай!" Бандеровцы не могли его оторвать от креста, добили прикладами, поломали ему руки, разбили череп [374] .

Ян Грущинский пишет: Бандеровцы в селе Фирлеевка, сейчас Липовка, во время службы Божьей Пасхальной Недели сломали дверь в костел и топорами, ножами, штыками замордовали около ста поляков, в том числе женщин, молодежь, детей.

Из костела вывели три украинки, вынуждали их сказать, где спрятался ксендз, но они не захотели сказать — их порубали их на куски возле мессийного креста [375] .

Мой знакомый чех пишет из Чехо-Словакии: Я тогда работал в городском госпитале. Каким-то утром привезли двухлетнего мальчика с отрубленными руками и выколотыми глазами. Поляк, который его привез, сказал только, что родителей ребенка убили. После этого он убежал. Тело несчастного польского ребенка было покрыто кровоподтеками. Ребенок уже даже не плакал и не звал родителей.

Привлекает внимание факт, что нападения на польские села часто происходили в канун торжественных праздников — перед самой Пасхой и тому подобное, и часто тоже во время службы Божьей в костелах.

УПА применяла тоже "военные" методы убийств, примером чего служит село Порицк на Владимирщине:

11.07.1943 г. во время службы Божьей, в 11.30 бандеровцы напали на польское население, находящееся в местном костеле. Бросили внутрь гранаты и открыли огонь из пулеметов и ружей, убивая всех наповал. Возле алтаря погибли прислужники, а ксендз Болеслав Шавловский был тяжело ранен и притворился убитым. Бандеровцы выстрелами в голову добивали тех, кто еще двигался. После этой бойни палачи принесли солому и подожгли костел… В то время пришел проливной дождь и погасил пожар. После ухода преступников, умирающий ксендз позвал местного попа и попросил его, чтобы тот исповедал его. Священник пришел в костел в ризах, исповедал ксендза и молча вернулся в церковь. Вскоре ксендз умер, присоединяясь к тем 500, которые были убиты в этот же день в костеле или возле него. После того погрома спаслось только 20 человек. [376]

Хватит! Хватит этих страшных описаний! Думая о них, я не способен понять психику преступников. Как это все объяснить? Интересным было бы психологическое исследование этого феномена: встает ли перед теми, кто отрубал детям руки и ноги, выковыривал глаза, разрезал женщинам животы — встает ли у них, когда они смотрят сегодня в глаза своих внуков, на их рученьки и ножки, чувствуют их дыхание во время сна, глядят на своих дочерей, семнадцатилетних внучек — встает ли перед их глазами образ совершенного ими 50 лет назад? Могут ли они спокойно спать, брать в руки нож, топор? Не чувствуют ли они на своих руках теплой тогда крови своих жертв? Не стоит ли у них перед глазами ужас в глазах умирающих своих жертв, в ушах отчаянный крик тех, кого убивали? Не чувствуют ли их дыхания?

В малайском языке есть слово "амок", которое означает вид сумасшествия — охватывающее человека желание убивать. Люди, находясь в состоянии "амока", не понимают своих поступков, они не способны руководить своим поведением. Причины "амока" до сих пор не исследованы.

Читая материалы о мордовании поляков и украинцев во время войны, исполнителями которого были ОУН-УПА, следовательно, украинцы, меня охватывает ужас. В голову приходят описания убийств малайцев во время "амока". Не исключено, что "амок" малайцев возникает под влиянием атмосферы, погоды, климата или по другим физических причинам. А вот "амок" исполнителей директив ОУН-УПА был вызван исключительно психическим натиском преступной пропаганды, преступной идеологии ОУН. Источники этого "амока" восходят к временам и состоянию непримирения группы украинских галицких офицеров с проигранной войной, достигают учения Дмитрия Донцова. Начало этого " амока" — в УВО-ОУН.

Именно в этих истоках следует искать источники методов деятельности таких членов УПА, как "Сережа-садист". О нем Петр Мирчук пишет: Характерным для тогдашней ситуации на Полесье и Волыни является факт, что первые месяцы борьбы обоих отделов УПА, Остапа и Коробки, полностью посвящены ударам по красным партизанам и польским пляцувкам (селам — В.П.). Командир Остап стал быстро известен большевистским партизанам и их командованию, приобретя себе у них за свою твердость в борьбе псевдо "Сережа-садист" [377] .

Слово "Садист" в словаре украинского языка (т. 9 стр. 10, 11) означает человека с садистическими наклонностями, одержимого садизмом. Садизм — патологическая страсть к жестокости, истязанию, наслаждению от страданий других.

Командира УПА Остапа "садистом" назвало командование красных партизан. Они, вероятно, знали способы "борьбы" "Сережи-садиста". А этим захватывается Петр Мирчук, человек вроде бы и с образованием.

Тот же автор говорит о командире куреня УПА — "Головореза", который погиб в бою 6.1.1945 г. [378] "Головореза" перехоронили с почестями в 1992 году, были выступления, как сообщала об этом пресса. Только кто во время похорон задумался над таким: Почему этот командир взял себе или ему дали кличку "Головорез"? Наверное, не потому, что он умело резал кур или уток. Нет, я убежден в этом, что эта кличка связана с качеством резать "врагов" — поляков и украинцев.

Такие вот дела с ОУН-УПА. Их сегодня многие не стесняются. Это — симптом. Опасный.

Все это выплывало еще со времен УВО. Опубликованная в 1929 г. брошюра говорит: Нужна крови? — дадим море крови! Нужен террор? — Сделаем его адским!.. Не стесняемся мордовать, грабить и поджигать. В борьбе нет этики! [379]

С вопросом методов мордования связан вопрос количества жертв ОУН-УПА. Никто не способен теперь установить количества замордованных гитлеровцами с помощью украинской вспомогательной полиции евреев. Не натолкнулся я на литературу, которая бы убедительно и исчерпывающе указывала на количество жертв ОУН-УПА. Таких данных даже может не быть. Можно говорить только о минимуме убитых. Правду, которая касается убитых ОУН-УПА украинцев, должны исследовать историки, которые живут на Украине, имеют или будут иметь доступ к источникам. Но… Но сейчас существуют историки-украинцы, которые поставили себе задание "научно" оправдывать, даже выхваливать ОУН-УПА. Честным же историкам теперь не будет легко. На Украине, в частности в Западной Украине, снова властвует страх перед ОУН — перед Украинской национальной ассамблеей, перед Украинской национальной самообороной. Обратим внимание на родство этого последнего названия с существующей во время войны в Галичине Украинской национальной самообороной — соответствием волынских КОС. Люди в Западной Украине еще помнят ОУН-УПА. Только в ноябре 1944 г. УПА на Волыни совершила 800 нападений на дома сельских советов, убила 118 служащих и 388 активистов [380] .