Чтение онлайн

– Мое сердце стучит как молот, – заявила она. – Дайте мне минуточку отдышаться.

Все остальные не сводили с нее глаз.

Что бы она на самом деле ни чувствовала, было видно: Каролина Голдейкер судорожно обдумывает последствия того факта, что ей принадлежало нечто такое, что впоследствии стало причиной смерти другой женщины. И более того – это «нечто» она вручила ей лично.

– Теперь вы понимаете, что произошло? – сказала наконец Каролина. – Умереть должна была я.

Алистер добрался до дома Шэрон лишь в семь сорок. Косые солнечные лучи уже упали на прилегающие поля, и теперь капли росы, пригнувшие тяжелые колосья к земле, сверкали и переливались в лучах солнца, как бриллианты. Маккеррон впервые за много лет доверил загрузку фургонов своему помощнику и троим водителям, которые затем должны были развезти свежую продукцию пекарни по магазинам. Но, несмотря на это, никакого раскаяния, никаких угрызений совести их начальник не испытывал.

Наоборот, когда он остановил машину у фермы, неприметно примостившейся среди сельских домиков Черч-роуд, ему было на редкость хорошо. Шагая к входной двери, Алистер позволил себе пару безумных фантазий. Он был мужем, который возвращался к ожидавшей его жене, а на плите уже скворчал завтрак. Эта жена вставала в половину седьмого, чтобы накрыть для него на стол. Вот и сейчас, стоило ему вставить в замочную скважину ключ, как она уже приготовилась услышать его шаги по каменному полу.

Маккеррон позвонил Шэрон уже в следующее мгновение после того, как Каролина захлопнула за собой дверь. Он сказал ей, что жена уехала в Лондон, и при этом постарался, чтобы голос не выдал его надежд и ожиданий – или что там ей могло прийти в голову.

– Что-то случилось, Алистер? – спросила его помощница. – Ты поссорился с Каролиной?

– Можно подумать, бывают моменты, когда мы с нею не ссоримся! – ответил Маккеррон. – Она уехала к Чарли. Там она якобы будет в безопасности.

– А с тобой она разве не в безопасности?

– Выходит, что нет.

– И что ты намерен делать теперь?

– Быть с тобой, что же еще?

Сначала Холси ничего не сказала, и Алистер подумал, что ляпнул лишнее. В минуты одиночества он слишком долго размышлял о будущем, которое все чаще и чаще представлял рядом с этой женщиной.

– Но ведь она уехала не насовсем, – сказала она наконец. – Это всего лишь кочка на дороге.

– Меня уже тошнит от этих кочек на дороге, – сказал ее друг.

– Какая жалость, что я не могу сгладить их для тебя, мой дорогой!

«Мой дорогой», – эти слова проникли ему в душу и поразили в самое сердце – которое принадлежало ему настоящему, а не прошлому.

– Не хочешь приехать на ужин, Алистер? – спросила она.

– С удовольствием.

И он приехал к ней, а поужинав, они легли в постель. Маккеррон встал в половине второго, с тем чтобы к двум часам уже быть в пекарне, и у него слипались глаза, потому что он почти не спал. А не спал он потому, что не хотел спать.

Холси тоже почти не спала – не больше пары часов. Она проводила любимого до двери, вручив ему в дорогу термос с горячим кофе, чтобы он не уснул. И вот теперь он вернулся в Торнфорд. Шэрон сейчас наверняка в постели, пытается наверстать несколько часов сна.

Алистер не удержался. Он знал, что, сидя за столом в ожидании завтрака, который она для него готовила, будет тосковать – да-да, именно тосковать! – по прикосновению ее рук, обнимающих его за шею. Сказать по правде, ему достаточно было лишь прикосновения и не требовалось никакого завтрака. Только это прикосновение – и все.

Войдя в дом, Алистер тотчас же уловил аромат кофе. Шагнув в кухню, он увидел, что стол уже накрыт для двоих, а на столовые приборы падают через окно лучи утреннего солнца. На каждой тарелке поблескивала половинка грейпфрута, а между ними стояла картонка с кукурузными хлопьями, кувшин молока и сахарница. В тостере на тумбочке торчали два ломтя хлеба из его пекарни, перед тостером стояла миска, в которой лежали четыре яйца, а рядом – на сковородке – были аккуратно разложены с полдесятка ломтиков бекона.

Можно сказать, иллюстрация семейного блаженства. Любящая женщина собралась приготовить ему завтрак. Нет, лучше он займется им лично. Пусть для нее станет сюрпризом, когда он с подносом в руках войдет к ней в спальню.

Разбив в миску четыре яйца, мужчина шагнул к тумбочке, чтобы выбросить в мусор яичную скорлупу. Вот тогда-то он и увидел ее в окно. Она уже встала и, полностью одетая, сидела под деревом лабурнума в одном из двух садовых кресел. Сейчас дерево стояло без листьев – элегантное, высаженное из соображений безопасности в грунт, лишь когда подросли дети – словно слезы, роняя на лужайку свои тонкие, ядовитые коричневые стручки. Шэрон трогала один такой стручок. При этом взгляд ее был устремлен куда-то далеко за пределы сада – на поля соседней фермы, где паслись овцы.

Алистер не ожидал увидеть ее такой, – сидящей в садовом кресле без дела и погруженной в задумчивость. Оставалось лишь надеяться, что это она думает о нем.

Когда они бывали вместе, Холси всегда находила себе занятие – пришить пуговицу к его рубашке, погладить старенькие столовые салфетки, аккуратно сложить выстиранное белье, срезать с пестрой клумбы, что бордюром протянулась вокруг лужайки, увядшие цветы.

А еще она по-прежнему писала письма. Разделавшись с домашними делами, Шэрон садилась в гостиной за узкий секретер и четким, аккуратным почерком писала от руки письма своим детям. Электронную почту она не признавала. Письма остаются на долгие годы, говорила Холси. Их можно хранить, собирать, перевязывать ленточкой, передавать следующему поколению. Чего никак не сделаешь с электронным письмом.

Нет, конечно, бумажное письмо нужно ждать, но Шэрон была женщиной терпеливой и научила терпению собственных детей. Это так важно – научиться ждать нечто важное, говорила она. Возможно, решил Маккеррон, именно этим она сейчас и занята, сидя в кресле в утреннем свете. Никаких мыслей, никакой задумчивости. Просто ждет, что будет дальше.

Поскольку она не знала, что он сейчас в ее доме, Алистер продолжил наблюдать за ней. Его поразило, как преобразил солнечные свет ее волосы. Помнится, Каролина называла их мышастыми. Они были прямыми, тонкими и редкими, как у младенца. «Разве это волосы?» – помнится, презрительно бросила его жена. Но сегодня солнечные лучи высветили белокурые пряди миссис Холси, которые обычно оставались незаметными.

Как будто почувствовав на себе его взгляд, Шэрон повернулась в кресле, и в этот момент ее гость постучал по стеклу. Похоже, она нисколько не удивилась, увидев его. Скорее, судя по ее лицу, обрадовалась.

Встав с кресла, женщина направилась к дому через лужайку. Шагая, она выбросила стручок и пробежала пальцами по волосам, как будто поправляя прическу. Алистер заметил у нее на ногах деревянные садовые клоги – ярко-красные, они красиво смотрелись на фоне изумрудной травы. Напоследок стукнув деревянными подошвами по заднему крыльцу, Холси сбросила их с ног и открыла дверь. Теперь она была с ним.