Чтение онлайн

Не договаривает. Долго смотрит в какую-то точку за моей спиной.

— Потом ты по-прежнему не хотела быть со мной. — Переводит взгляд на меня. — Что изменилось с того дня?

С того дня изменилось многое, мой мир перевернулся несколько раз. Да даже за последние сутки содержимое моей черепной коробки словно прогнали через песочные часы, тщательно перемешивая каждый раз перед тем, как снова перевернуть. От понимания, что без Петьки я не могу, к острому приступу отчаяния и желанию сбежать. От храброго шага ему навстречу и сумасшедшей ночи любви к осознанию, что я…

Я!!!

Я виновата в том, что год назад он не остался со мной.

Я не дала ему выбора, отвергнув.

И сама не знала об этом.

Потому что отвергала бессознательно, ненамеренно и слепо, разрушала всё, не веря, не допуская возможности, что он может просто хотеть быть со мной так же, как и я. Потому что у меня не было детства, не было нормальных отношений, зато были они, мои селекционные тараканы, которые не только крутили из меня жгуты, заставляя принимать неправильные взрослые решения, но и наносили сопутствующий ущерб. Тот, о котором я не догадывалась, но который украл у меня всё.

Я слышу, как звонит мой телефон — глухо и где-то очень далеко. С трудом вспоминаю, что он, должно быть, остался в кармане пальто, висящего в коридоре, но не двигаюсь, не хочу отвечать, мне всё равно. Пётр по-прежнему выжидающе на меня смотрит, а я не знаю, какие слова подобрать, чтобы объяснить, как чудовищно всё случившееся, как чудовищна я сама.

— Мне раньше… — сиплю и откашливаюсь, звонок прекращается. — Мне раньше не везло с парнями. Вернее, с парнем. С одним. Остались глубокие раны и кровоточили годами.

Пётр медленно кивает, вроде бы даже понимающе, а телефон снова оживает настойчивым звоном и теперь даже особо мерзко вибрирует, оказавшись, вероятно, в одном кармане с пакетом имбирных печений, и я морщусь: ну как же не вовремя!

— После этого у меня долго не было серьёзных отношений, — изо всех сил стараясь игнорировать звонок, говорю я. — Не хотелось. Боялась. Приучила себя не привязываться.

— Поэтому и убегала от меня?

— Но я не… Я…

Мелодия звонка сменяется звуком входящего сообщения, и это окончательно выводит меня из себя. Вскакиваю и несусь в прихожую, чтобы вырубить этот чёртов телефон. Нащупываю его в кармане, бросаю взгляд на светящийся экран и застываю статуей, перечитывая сообщение снова и снова.

Делаю несколько глубоких вдохов, чувствуя, что кружится голова.

— Мне нужно идти, — шепчу я, и сама откликаюсь на собственный голос, как на указание к действию.

Растерянно оглядываюсь, бегу к кровати, практически на ощупь нахожу в ворохе одежды на полу свои трусы и носки. Выворачиваю джинсы, спеша к острову, где оставлены лифчик и футболка. Судорожно одеваюсь, с трудом совладая с лямками и застёжками. И тут же замираю, а сердце бухает вниз. Потому что Петька, мой милый Петька, который только что вывернул передо мной душу и признался, что больнее всего ему было, когда я безмолвно убегала от него, сидит на диване, опустив плечи, и следит за моими действиями. А я снова от него бегу.

— Пеееть, — выдыхаю я, не зная, как ему всё объяснить.

Плюхаюсь рядом с ним на колени и поворачиваю к нему экран телефона.

— Матвей написал. У них с Сонькой что-то случилось. Что-то плохое.

Я чувствую, что плохое. Просто чувствую. В пять утра в Новый год не может быть ничего хорошего, если в сообщении написано: «SOS. Дома. Пожалуйста».

— Мне нужно поехать к ним прямо сейчас.

Подскакиваю, всовываю ноги в штанины и не сразу замечаю, что Пётр подходит сзади.

— Я тебя отвезу.

Оборачиваюсь, смотрю на бокал с виски в его руке. Он с досадой выдыхает, будто только вспомнив о нём, ставит на стол и шагает вглубь квартиры.

— Вызову такси, — говорит, доставая телефон из кармана джинсов.

Рассеянно киваю в никуда и мчусь в прихожую обуваться. Но не успеваю застегнуть молнию на втором ботильоне, как рядом снова появляется Пётр, натягивает на себя толстовку.

— Провожу, — поясняет он, вставляет ноги в кроссовки, снимает с вешалки куртку.

На ожидание лифта у меня нет времени, и я бросаюсь вниз по лестнице, забыв про каблуки и пару раз неудачно спотыкаясь и порываясь улететь вперёд головой. Пётр вовремя ловит меня, поддерживает, предлагает поехать со мной и спрашивает, нужна ли его помощь, но я отказываюсь, пытаясь унять стук сердца, усмирить кавардак в голове.

Пётр не даёт мне упасть и по пути к воротам, за которыми уже стоит такси. Перестаёт задавать вопросы. Не просит вернуться или позвонить. Будто смиряется с тем, что вот я была, а вот в бешеной спешке и с минимумом каких-либо объяснений снова ускользаю. Как обычно.

Я останавливаюсь у двери машины. Разворачиваюсь, заглядываю ему в глаза. Меня трясёт — от холода, страха, неизвестности. И недоговорённостей.

— Петь, послушай…

Он смотрит на меня, наконец-то прервавшую эту сумасшедшую гонку и теперь дрожащую всем телом, хлопает себя по карманам, достаёт из одного из них шарф и накидывает его мне на плечи. Оборачивает несколько раз вокруг шеи, пряча под мягкое полотно ещё влажные волосы, укрывая от резких порывов ледяного ветра.

Мне не нужно смотреть на этот шарф, чтобы моментально его узнать. Он пахнет дубовыми рощами и мёдом. Он уже был на моей шее год назад, когда я влюбилась.

— Петь, я… Я очень запутанная. И сама себя порой не понимаю. И с багажом. И есть всякие вещи, о которых мне нужно будет тебе рассказать, и они могут тебе не понравиться. Но я точно знаю, что я никогда не хотела от тебя убегать. И очень хотела быть с тобой с самого начала. Всегда хотела.

Встревоженный взгляд исподлобья, проявившийся залом между бровей, чёрная тень сомнения на лице, но я открыто, отважно и неотрывно смотрю ему в глаза, не оставляя недоверию шансов. Потому что в своих словах я сейчас уверена, как ни в чём другом. Тянусь и целую его, и он осторожно, будто потерянно заключает меня в кольцо рук.

Я понятия не имею, что будет дальше. Но сейчас, в эту секунду, на этой заснеженной улице я хочу показать ему, что он мне нужен. Нужен больше всего на свете. Нужен несмотря ни на что. Нужен, даже если сейчас я уеду, а он будет долго стоять у ворот и провожать машину взглядом, пока она не скроется за поворотом.

В душе раздрай, и пока такси мчит меня по ярким и праздничным ночным улицам, я тщетно пытаюсь собрать всё воедино, а оно рушится, крошится, рассыпается, и мне приходится натянуть на нос уголок шарфа, дышать своим сортом кислорода, чтобы вспомнить, что я уже всё решила. Я решила дать нам второй шанс и бороться до самого конца. Пусть и бороться мне придётся с самой собой.