Чтение онлайн

–  Не лопнешь, сестра?
– озабоченно поинтересовалась взъерошенная Верайль, проверяя раскоп на малейшие следы.
– Вот здесь, в уголке ещё лужица осталась.

Хотя этой столь пренебрежительно названной малости, прилежно выбранной вдруг словно ставшей выше ведьмой, и хватило бы на хорошее камлание, ламия с усмешкой рассказала, как ещё в детстве Ариэла набегалась на ветре и изрядно простыла.

–  Ну, я напоила её горячим молоком бешеной антилопы с ядом гадюки, закутала потеплее чтоб пропотела, и уложила спать. А тут мне что-то и у самой так в носу засвербело! Но чихнуть побоялась - вдруг разбужу малышку? Зажала себе рот и нос руками… Меня тогда чуть не разорвало, представьте!
– улыбнувшаяся этому воспоминанию Верайль распрямилась от ямы и кивнула.
– Теперь чисто.

Горящий взгляд Селины, серьёзной настолько что остальных девиц заколотило уже всерьёз, уставился на с виду спокойную и даже немного отрешённую Мазуню. Крепкая порода…

–  Ты первая. Сними тряпки и ляжь здесь, - уже спрыгнувшая вниз ведьма отчего-то нежно похлопала по кости древнего зверя.
– Тэлль, дай тот ржавый ножик. Да не выворачивайся наизнанку, дурища остроухая…

Рыжая независимо пожала плечами. Платье небогатой мещанки, чуть стоптанные грубоватые башмаки и всё остальное сиротливо осталось на краю могилы, а хозяйка осторожно спрыгнула вниз. Поёжилась от холода, но всё же её фигурка довольно комфортно расположилась на здоровенном черепе - спина и плечи на покатости лба, ноги поверх верхней челюсти. Вон, даже пяточки в ноздри засунуть попыталась.

Ведьма тем временем деловито осмотрела неестественно ярко блестящий в лунном свете клинок, с которого азартно скалился светящийся дракон. Ладонь её бесцеремонно легла на грудь вольготно разлёгшейся Мазуни. И едва опытная ведьма убедилась, что сердце у рыжей именно там, где природой и назначено, не мешкая вонзила в это место кинжал.

Дружное "ахх…" вырвалось из любопытно сгрудившихся по краям ямы зрителей. Даже проверивший округу и успокоившийся насчёт нежелательных свидетелей Жулик побледнел от страха. Ибо ведьма недовольно проворчала, чтобы зеваки наверху не застили лунный свет, и медленно стала вытаскивать лезвие.

Странное дело, по мере появления кинжала наружу фигура вздрогнувшей и затихнувшей Мазуни таяла, истончалась в серебристом сиянии - и наконец исчезла совсем, оставив на лезвии лёгкий сероватый налёт.

–  А ведь, получается, - ведьма нашла светящимися угольками глаз взгляд Верайль и легонько кивнула.

–  Дочь наша, теперь ты, - мать легонько обняла Ариэлу, чмокнула в нос и неслышно шепнула известные только ламиям тайные слова.
– Встретимся по ту сторону вечности, сестра.

Зеленоволосая ламия посмотрела на зловещий клинок внизу, затем взгляд её мерцающих глаз озарился нежной любовью и верой, когда она посмотрела на мать - и вот уже отчаянно сиганувшая вниз Ариэла принялась устраиваться на черепе древнего чудовища. К немалому удивлению собравшихся, ей это всё же удалось, и даже с весьма немалым удобством.

–  Да не тут, чего без толку лапаешь меня, - оттолкнула она руку Селины.
– У нас с другой стороны! Справа, вот тут, как у всех норма…

Жизнь, или что там у ламий вместо неё, никак не хотела уходить из этого стройного, чуть подрагивающего от боли тела. И всё же серый клинок вышел из раны, выпил до донышка всю её сущность - и Ариэла исчезла бесследно.

Отвернувшаяся Верайль закусила губу и только сейчас смогла бросить в опустевшую могилу взгляд. Удивительно, однако в отблесках её прекрасных глазах заискрилась воспетая бардами драгоценная, солёная и горькая влага. Наверное, у ламий всё-таки есть душа - и в душе этой просто пошёл дождь…

–  Это действительно необходимо?

Не дождавшаяся ответа эльфка разоблачалась гордо и невозмутимо. Показать этой нечисти, как умеют умирать перворождённые? Завидуйте, грязные животные! Она улеглась на алтарь черепа так непринуждённо, словно каждый день только этим и занималась…

И всё же, когда ведьма в третий раз извлекла и осмотрела клинок, он ещё не покрылся бархатной чернотой. Не всё ещё было собрано, не все части единого воссоединились - и Селина после кивка волнующейся не менее её Верайль легко, словно в масло, вонзила оказавшийся воистину непростым кинжал в лобную кость разлёгшегося у её ног черепа. Критически посмотрела на получившуюся картину, достойную кисти живописца, и ухватилась за протянутую сверху ладонь.

Уже на краю этой диковинной могилы она вздохнула, и только ламия чувствовала, какая нешуточная буря страстей бушует в этой с виду хрупкой и неуместно красивой ведьме.

–  Жулик, отойди подальше, вон туда, - она указала рукой на высящуюся в сотне шагов скалу.
– Если кого из нас придавит, будь готов сразу прийти на помощь.

И шевелением руки Селина подпитала его изрядной толикой Силы. Поскольку огорошенный ритуалом демон повиновался беспрекословно, ведьма проводила его горящим мрачным и недобрым огнём взглядом, а затем повернулась к подруге и помощнице. Некоторое время всматривалась, словно пыталась найти что-то в глубине светящихся зрачков.

–  Умеешь ли ты молиться, Верайль? Сейчас самое время, - глаза её с каким-то страданием и надеждой всматривались в ламию.

–  Нет. Да и бессмертные нам тут не помощники, - они обе усмехнулись столь кощунственным словам, словно боги могут быть помощниками жалким самонадеянным насекомым.
– У нас всё получится, сестра!

–  Хотелось бы мне самой в это верить, - по своей неискоренимой ворчливости буркнула Селина и вздохнула, набираясь решимости.
– Ну что, поехали?

Ламия свернула ладони особым образом, словно обхватив ими трубу или нетолстое дерево, и направила в опустевшую могилу, из которой любопытно скалился облитый лунным молоком череп с живописно торчащей посреди лба рукоятью. Изливаемый ведьмой поток магии оказался горячим словно лава - но Верайль лишь крепче стиснула судорожно сжатые зубы.

–  Сильнее давай - видишь, не берёт, - она непроизвольно охнула от боли, когда направляемая ею Сила стала изливаться уже целым водопадом, чёрным и неумолимым.

Внизу бушевала маленькая буря. Во все стороны метались призрачные сполохи, временами проскакивали короткие молнии, чтобы тотчас исчезнуть в бешено крутящемся вихре. Обеих волшебниц внезапно охватил горячий азарт, и ведьма приоткрыла краник на всю.

Вот уж полыхнуло, так полыхнуло! Даже взирающая круглыми глазами на это неслыханное чародейство луна заплясала на ночном небе. Если в костёр выплеснуть ведро доведённого до кипения земляного масла, примерно такое воздействие оказал щедро изливаемый вниз поток магии.

–  Сбрасывай, пора!
– и едва ламия развела чуть шире ладони, как Селина тут же сквозь них отчаянно ухнула в яму весь оставшийся у неё немалый запас…

Вселенная сладко зажмурилась, когда её новая дочь судорожно сделала вдох, а затем зашлась в первом крике рождения…

–  Красивая, - вгляделась Верайль, выжидая когда с обожжённых ладоней исчезнут не только чёрные пятна ожогов, но даже и волдыри.
– Как интересно, ведь она одновременно и ламия, и человек, и эльфка - и даже дракониха.

–  В общем, неописуемая стерва, - слабо улыбнулась в ответ Селина.

Ламию отшвырнуло взрывом в сторону и довольно чувствительно приложило о валун. Но всё же она сумела извернуться в полёте и втиснуться меж обмякшей ведьмой и неумолимой поверхностью камня. Принимая на себя большую часть удара и в то же время смягчая его для потерявшей сознание подруги. И вот теперь они валялись поодаль, с трудом приходя в себя и чувствуя, как из тел медленно уходит слабость, а с сердца тревога.

Всякие треволнения и трепыхания в окружающем мире вроде бы прекратились. По-прежнему равнодушно и задумчиво светила с неба едва сдвинувшаяся на своём пути луна, всё так же неподвижно высились недавно отплясывавшие такие лихие кренделя горы и скалы окрест.