Чтение онлайн

— Марусь …

— Нет, Рома! Не смей снова придумывать отговорки, не поверю! Говори, где Саша!

— Хорошо, только успокойся. Он дома.

— Дома? — подозрительно переспросила я.

— Да. Это Правда, Маруся. Он … пока не в хорошей физической форме …

— Значит, его сильно избили, да? — мой голос дрожал. Перед глазами представляла Сашу с ужасными кровоподтеками и синяками. Да мне страшно даже подумать, какие на самом деле у него могут быть увечья. — Рома, скажи, как есть …я тебя умоляю. Я же с ума сойду, если не скажешь.

— Марусь, не придумывай только. Я же сказал руки и ноги на месте. Врач его осмотрел. Он в удовлетворительном состоянии. Он оклемается.

— Оклемается? Да он там один! Ему некому подать даже кружку воды! — не унималась я. Кира удивленно смотрела на меня сквозь лобовое стекло.

— Он сам может встать и взять кружку воды. Марусь, не переживай ты так, Саня и не в таких передрягах был.

— Ну уже нет! Я так не могу! — негодовала я. Как же мне плохо. Хочу его видеть. Хочу.

— Марусь? — позвал меня Рома.

— Я так больше не могу, Рома. Извини!

— Ты чего там придумала?

— Пока.

— Маруся …

Но я уже отключила телефон. Сказав Кире, что мои планы резко изменились, я попрощалась с ней, предложив погулять в другой раз. И, не дожидаясь ее вопросов, вызвала такси. Кира не должна знать, куда я сейчас направляюсь.

Я не несла ответственность за свои поступки, да и не хотела. Мои вышедшие из — под контроля чувства, полностью завладели телом и разумом. И было только одно желание — увидеть Сашу.

Возле подъезда я замешкалась, придумывая, как войти внутрь. И, нажав первую пришедшую на ум квартиру, сказала, что это почтальон. Мне открыли. Не чувствуя под ногами ступенек, я чуть ли не вбежала на пятый этаж и, унимая бешено колотящееся сердце, замерла напротив квартиры. Что я ему скажу? Что со мной будет, когда увижу? Коленки затряслись, не было сил стоять на ногах. Но больше всего боялась увидеть его покалеченного. Собрав всю волю, я нажала на звонок и замерла. Казалось, прошла вечность, и я еще раз настойчиво нажала. До моего острого слуха донёсся какой — то шум за дверью. Сердце еще быстрее забилось, словно в предсмертной агонии.

— Ну же? — прошептала я. — Я же знаю, что ты там.

Неожиданно мои щеки запылали. Мне становилось жарко, и было чувство, что мой лоб сейчас начнет гореть от … взгляда. Я резко подняла глаза и уставилась в дверной глазок. Я на сто процентов была уверенна, что Саша смотрит на меня. Возможно, с озлобленностью и ненавистью, но смотрит пристально, не отводя взгляда ни на секунду. Я не знаю, сколько времени продолжалось, но еще немного и я упаду от жуткого волнения. От осознания того, что нас разделяет всего лишь дверь, а я не могу даже посмотреть на него, прикоснуться. Тихие шаги за дверью заставили меня моргнуть, и я поняла, что Саша и не собирался мне открывать. Нажала на звонок. Нажала еще раз. И еще. Нажала и долго не отпускала. Ну, пожалуйста. Прошу тебя!

— Саша! — не выдержала и припала телом к двери. — Сашенька, открой … умоляю тебя, открой мне эту чертову дверь!

Рыдания с новой силой начали душить меня.

— Открой! Прошу! Я не могу без тебя, слышишь? Давай поговорим … дай мне шанс, милый. Что они сделали с тобой? Что с тобой сделала эта тварь! — последние слова я выкрикнула. — Я … не верю, что тебе все равно … только не ты. Пожалуйста, открой … пожалуйста.

Захлебываясь от слез, я сползала по двери на пол и, сев на бетонный пол, обняла свои коленки.

— Я люблю тебя … очень тебя люблю … Ну прости! Прости меня! Я не могла сказать правду. Твоя сестра боялась, что ты ее никогда не простишь. Слышишь? Она слишком тебя любит. Она хотела, чтобы твой бизнес получился. Она сама не знала, что так произойдет. Саша, мы все можем делать ошибки. И порой тяжело от них, а простить еще тяжелее. Но прощение говорит не о слабости человека, а том, что в сердце живет искренняя любовь. А я знаю, что ты любишь ее. Ты нужен сестре. Ты … нужен мне…

— Вы чего тут устроили девушка? — вышла пожилая соседка из квартиры напротив. Она недовольно оглядела мою позу. — Вы своими любовными делами шумите на весь подъезд.

— Извините, — громко шмыгнула я, пытаясь найти в сумочке платок. — Я сейчас уйду.

— Молодежь, — хмыкнула она и скрылась в своей квартире.

Почувствовав, что моей заднице становится холодно, я поднялась на ноги. Стерев с лица остатки слез, я с болью посмотрела на Сашину дверь. Неужели ему нисколько не плохо? Неужели ему безразлично, что происходит со мной, что происходит с нами? Как мы страдаем? Или у него настолько стальные нервы? Я не верю, что его чувства, которые увидела и чувствовала в каждом жесте, признании и поступке, могли в одночасье все стереть из его памяти. Или может? Я прикусила губу, сдерживая надрывный стон и, прислонившись ладонью к двери, прошептала:

— А я все равно тебя люблю. Все равно.

Отступив назад, развернулась и направилась к лестнице. И только моя нога коснулась первой ступеньки, как услышала громкий грохот в квартире. Что — то упало и с дребезгом разбилось. Еще сильнее прикусив губу, лишь бы не расплакаться снова и сломаться окончательно, я быстрее устремилась вниз по лестнице.

До отправки автобуса оставалось меньше получаса. Но я успела вовремя добраться, билет был куплен мною заранее. Не снимая очков, чтобы никто не видел моих заплаканных глаз, я шла к месту прибытия автобуса. С минуты на минуту он должен подъехать. В сумке завибрировал сотовый. Звонил Рома. Но говорить и что — то ему доказывать не хотелось совершенно. Наверно, он скрыл от меня про Сашу из благих побуждений, чтобы совсем не расстраивать. Но мне от его оберегания нисколько не лучше сейчас. Но не хотела думать, как Саша, что весь мир против меня, и каждый предает и обманывает. Я просто решила с Ромой потом созвониться. Написав ему сообщение, что не могу говорить, сажусь в автобус, я убрала телефон обратно. Надеюсь, поймет.

Вдали показался мой автобус, и я облегченно вздохнула. Я еду домой. Как же я соскучилась по дому и по маме с бабушкой. Мне необходим глоток любви моих родных. Так устала жить с острой и ноющей болью в сердце. Подумав снова о Саше, я зажмурилась, не позволяя слезам застлать глаза.

— Мужчина, уберите вы свои чемоданы! Пройти невозможно! — сзади услышала возмущение, и я знаю, кому принадлежал этот противный голос.

Покосившись в ее сторону, чтобы она меня не увидела, я наблюдала за Ларисой, как всегда с шикарной внешностью и вздернутым носом. Она пыталась обойти мужчину, который разложил свой багаж. Наконец, она его обошла и остановилась впереди меня, где отправлялись рейсы в Москву.

Мой автобус заворачивал к месту остановки. Люди, кто тоже ехал в Муром, приготавливали билеты. Заметив, что перед Ларисой останавливается автобус, пришедший из Москвы, я испытала любопытство. Стала наблюдать за ней. Двери автобуса открылись, и из него потоком выходили люди. И тут я замерла. Марго … Она лениво спустилась вниз и встала возле Ларисы. Одетая в модные бриджи с кедами, она держала в руках небольшую спортивную сумку. Во мне вдруг проснулось что — то теплое и нежное. Я скучала по ней. Все равно скучала по … моей бывшей подруге.