Чтение онлайн

Анжелика вздрогнула, посмотрев на суровое лицо Дегре. Он не шутил.

— Во что вы опять меня втянули?! — покачала она головой. — Я знала, что не стоит поддаваться на ваш беспринципный шантаж.

— Маркиза де Бренвилье каким-то образом узнала, что я полицейский, и наверняка поняла, что вы как-то связаны со мной…

— Я так и знала, что все скоро раскроется, — обхватив себя руками и невидящим взглядом обведя комнату, проговорила она. — Я только снова начала нормально жить, спокойно спать по ночам, но вы и моё проклятое прошлое не желаете отпускать меня.

— Мне очень жаль, Анжелика, — в голосе Дегре действительно звучало сожаление.

Он подошёл к ней и обнял за плечи.

— Я прошу вас, уезжайте.

Анжелика закрыла глаза и отрицательно помотала головой.

— Я расскажу вам, что узнал об отце Антуане, — привёл последний довод мужчина.

— Нет, — она отстранилась. — Вы были правы, Дегре, сказав, что мне нельзя больше жить прошлым. У меня свои планы. Я собираюсь покорить в Версаль. Я хочу вернуть себе и своим сыновьям тот статус, что дан нам по праву рождения. И ни вы, ни кто-либо другой не сможете мне помешать.

Мужчина увидел решительный блеск в ее удивительных изумрудных глазах. Он достаточно давно знал Анжелику, и понимал, что сейчас ее не способен остановить никто и ничто, даже угроза смерти. Именно такой огонь горел в её взгляде, когда он, ещё неопытный молодой адвокат Франсуа Дегре, встретил эту невероятную женщину. Именно за это он и полюбил её такой горячей и — увы! — безнадежной любовью.

— Ну, что ж, — вздохнул мужчина, отходя к своему столу. — Моё дело предупредить вас. Поступайте, как знаете.

— Спасибо и на этом, — кивнула Анжелика. — И учтите — я больше не желаю видеть вас. Никогда. Вы слышите меня?

— Что ж, ваше слово — закон, мадам, но прошу вас — будьте начеку.

— Не беспокойтесь, Дегре, я могу за себя постоять, — Анжелика повернулась к двери. — Прощай, фараон.

— До встречи, Маркиза ангелов, — произнёс полицейский, когда дверь за ней уже закрылась.

Он ещё был не готов расстаться с ней — только не тогда, когда над ней сгустились темные тучи…

В Отеле Ботрейи выздоровление Мари-Аньес пошло быстро. Тем не менее, молодая девушка оставалась в крайне подавленном состоянии духа. Вначале она не высказывала ни малейшей благодарности Анжелике за ее заботу. Но как только она окрепла, Анжелика воспользовалась первым же ее капризом и закатила сестре звучную пощечину. С этого времени Мари-Аньес начала заявлять, что Анжелика — единственная женщина, с которой можно поладить. Зимними вечерами она с заискивающей ласковостью прижималась к сестре, когда они коротали время перед камином, играя на мандолине или занимаясь вышиванием. Они обменивались своими впечатлениями об общих знакомых, и, так как обе были наблюдательны и остры на язык, то часто смеялись. Поправившись, Мари-Аньес, казалось, не проявляла ни малейшего намерения расстаться со «своей подругой мадам Моран». Никто не знал, что они были сестрами. Это забавляло их.

Королева пожелала узнать о состоянии здоровья своей фрейлины. Мари-Аньес велела передать, что она чувствует себя хорошо, но собирается удалиться в монастырь. Эта как будто шутливая угроза оказалась более серьезной, чем можно было предположить вначале. Мари-Аньес упорно отказывалась кого-либо видеть, погрузилась в изучение посланий Святого Павла и постоянно посещала мессы вместе с Анжеликой.

Анжелика была очень рада тому, что у нее хватило мужества исповедаться Раймону. Это позволило ей без тайных терзаний и ложного стыда вновь предстать перед алтарем Господа и со всей полнотой исполнять роль дамы из квартала Маре. Она с удовлетворением погрузилась в атмосферу долгих служб, наполненную запахом ладана и звуками органа.

Самым утешительным было то, что теперь у нее было время молиться и думать о своей душе. Слух об их обращении вызвал целый поток негодующих посетителей Отеля Ботрейи. Поклонники Анжелики и бывшие любовники Мари-Аньес возмущенно протестовали.

— Что такое мы слышим? Вы занимаетесь покаянием? Вы удаляетесь в монастырь?

Мари-Аньес в ответ на все расспросы молчала с непроницаемой презрительностью маленького сфинкса. В большинстве случаев она предпочитала вообще не показываться гостям или демонстративно раскрывала свой молитвенник. Анжелика же, со своей стороны, усиленно опровергала такие слухи. Момент был совсем для них неподходящим. Поэтому, когда мадам Скаррон взяла ее с собой к своему духовнику, достопочтенному аббату Годину, Анжелика даже упоминания о власянице слышать не хотела.

В тот самый момент она оживленно строила планы, как ей выйти замуж за Филиппа дю Плесси-Бельер, и она совсем не собиралась портить кожу и соблазнительные изгибы своего тела колючим поясом и прочими атрибутами покаяния. Ей требовалось все ее обаяние, все чары для того, чтобы нарушить безразличие этого странного молодого человека, который со своими белокурыми волосами и светлыми атласными костюмами казался закованным в лед.

Филипп был весьма частым гостем в Отеле Ботрейи. Он появлялся с безразличным видом и почти ничего не говорил. Когда Анжелика смотрела на его презрительную красоту, к ней вновь возвращалось смешанное чувство унижения и восхищения, которое она испытывала когда-то маленькой девочкой, благоговея перед высоким, элегантным кузеном. Потом в ее памяти всплывало другое, неприятное воспоминание, тем не менее вызывавшее у нее какую-то чувственную дрожь. Она вспоминала белые руки Филиппа на своих бедрах, царапины от его колец… Теперь, когда он был таким холодным и далеким, она иногда даже испытывала сожаление о своем избавлении. Филипп и не подозревал, что это она была той самой женщиной, на которую он набросился в таверне «Красная маска».

Каждый вечер, когда она знала, что он появится среди гостей, Анжелика с особой тщательностью выбирала свой туалет, прическу, украшение — все. На каждом шагу мужчины осыпали ее комплиментами, целовали руки. Женщины украдкой спрашивали, где ей удалось достать такой чудесный материал для своего платья. И Анжелика чувствовала себя неотразимой, пока не замечала взгляд Филиппа, равнодушно скользящий словно мимо нее, и ее охватывало неприятное ощущение, что он просто не замечает ее красоты.

Он никогда не делал ей комплиментов, даже самых банальных. И однажды Анжелика все же отважилась заговорить с ним.

— Добрый вечер, маркиз. Рада видеть вас у себя в гостях.

— А, мадам Шоколад! — он даже не повернул головы в ее сторону.

Кровь ударила Анжелике в виски, и она, сделав реверанс, ехидно ответила:

— К вашим услугам, дорогой кузен.

Брови Филиппа сдвинулись:

— Ваш кузен? Мне кажется, мадам, вы заговариваетесь.

— Разве вы меня не узнали? Я ваша кузина, Анжелика де Сансе де Монтелу. Когда-то мы играли у вас в замке дю Плесси-Бельер. Как поживает ваш отец, почтенный маркиз, и ваша матушка?.. — Она говорила что-то еще, потом осеклась, поняв, что говорит глупости. Анжелика прекрасно знала, что его отец давно умер, а мать ушла в монастырь Баль де Грасс, и молодой человек проматывал состояние. Король, любивший его за отвагу и красоту, часто делал ему подарки, но тем не менее репутация маркиза слыла скандальной.

— Простите мне мою бестактность, — она вспыхнула и смущенно опустила глаза.

Молодой человек холодно улыбнулся.

— Мне безразлично, что вы говорите, — заявил он, и в голосе его прозвучала откровенная скука. — Продавайте себе ваш шоколад, мне все равно.

Анжелика отошла в сторону, еще более обозленная, говоря себе, что больше не будет обращать внимания на своего кузена с ледяным сердцем. Но это было легче сказать, чем сделать…

— Ты так смотришь на красавца Плесси, что это начинает меня тревожить, — обратилась однажды вечером Мари-Аньес сестре. — Только не говори мне, Анжелика, что ты, самая разумная из всех женщин, которых я знаю, позволила себе попасть под чары этого…