Чтение онлайн

Не поведя бровью, Молин вычеркнул несколько строчек договора и вписал другие. Еще около получаса они обсуждали все аспекты брачного контракта, при этом Анжелике казалось, что, несмотря на всю свою сдержанность, гугенот нервничает.

— Господин Молин, — обратилась к нему женщина. — Вы осуждаете меня? Вы считаете, что это подло — заставлять Филиппа жениться на себе отвратительным шантажом? Думаете, что я низко пала, раз пытаюсь выйти замуж подобным образом? — с вызовом произнесла Анжелика. — Вы не можете меня осуждать. Вы не переживали то, что пережила я.

Мужчина снял очки, привычным движением потер переносицу, и медленно, словно сомневаясь в своих словах, произнес:

— Хочу вас предупредить, в память о той любопытной девчушке, что бегала по лесам Монтелу. Мой хозяин не любит женщин. Да, у него случаются любовные связи, но для маркиза все женщины — горький плод, вызывающий тошноту.

— Однако молва приписывает ему громкие любовные приключения. А знаменитые оргии во время военных кампаний за пределами Франции, в Норжене…

— Инстинкты солдафона, опьяненного войной. Он овладевает женщинами из тех же побуждений, из которых поджигает их дома, пронзает шпагой живот ребенка… лишь для того, чтобы причинить боль.

— Вы говорите страшные вещи!

— Я не хочу вас пугать, но считаю нужным предупредить. Вы родом из благородной, но простой, здоровой деревенской семьи. Мне кажется, вы не до конца понимаете, какое воспитание получают молодые дворяне, чьи родители не только богаты, но и вращаются при дворе. Такой ребенок с раннего детства — игрушка служанок и лакеев, потом — сеньоров, к которым его отдают в пажи. Итальянские нравы, знаете ли, приучают к…

— Ах! Не продолжайте! Это отвратительно, — прошептала Анжелика, смущенно отведя глаза к огню.

Молин не стал настаивать и вновь водрузил очки на нос.

— Вы думаете, меня задевает то, что он меня не любит? Все, что я хочу от него, — это имя и титул. Остальное мне безразлично, — твердо произнесла женщина, словно пытаясь убедить саму себя.

Услышав, как открывается дверь, Анжелика умолкла. В полумраке зала фигура Филиппа, одетого в светлый атлас, вначале показалась ей белоснежной статуей, и лишь через несколько мгновений его силуэт обрел некоторую четкость линий. Светлые волосы, затканный золотом костюм — казалось, молодой человек собрался на бал. Он приветствовал Анжелику с надменным безразличием.

— Далеко ли вы продвинулись в переговорах, Молин?

— Госпожа Моран согласна со всеми пунктами и согласна подписать договор.

— Вы готовы поклясться на распятии, что в самом деле знаете, где спрятан ларец?

— Я могу в этом поклясться, — сказала Анжелика.

— Как только прибудет мой духовник, — окинул странным взглядом кузину Филипп, — все завершится.

От этого взгляда по спине Анжелики побежали мурашки. Кроме того, она заметила, что маркиз не совсем трезв. Тем временем договор был составлен и подписан.

— Я провожу вас, — встала Анжелика вслед за гугенотом.

Он вздрогнул, посмотрев на женщину, будто только что понял, кто перед ним, но потом поклонился и учтиво произнес:

— Как пожелаете, мадам.

Стены замка словно давили на нее, и Анжелика надеялась, что побыв немного на воздухе, она избавится от этого неприятного ощущения, как будто она сама захлопывает за собой дверцу клетки, ключ от которой окажется в жестоких руках Филиппа. Сам маркиз, казалось, даже не заметил ее ухода.

Солнце уже закатилось за горизонт, оставив после себя ярко-оранжевую полоску на небе. Сумерки обволакивали сад серо-сиреневыми красками и дышали легкой прохладой.

— Вы помните? — мечтательно спросила Анжелика. — Ведь вы были там, в Монтелу, после моего венчания. Тогда я на вас очень сердилась, но именно благодаря вам я была необычайно счастлива.

Управляющий взглянул на собеседницу поверх огромных очков в роговой оправе.

— Я не хотел говорить при маркизе, но считаю, что мне следует рассказать вам о вашем руднике в Аржентьере. Надо отметить, что в последние годы он не раз выручал вашу семью, но будет справедливо, если отныне право пользования им перейдет к вам и вашим детям.

— Разве рудник не был конфискован и передан другим владельцам, как это произошло со всем имуществом графа де Пейрака?

— Рудник не попал в жадные лапы королевских инспекторов, потому что считался частью вашего приданого. Таким образом, в настоящее время ситуация с собственностью на него весьма двусмысленна…

— О, так можно сказать почти о всех делах, которыми вы занимаетесь, мэтр Молин, — рассмеялась Анжелика. — У вас особый дар служить одновременно нескольким хозяевам.

— Это не так! — недовольно возразил управляющий. — У меня нет нескольких хозяев, мадам. У меня есть несколько дел.

— Я уловила нюанс, мэтр Молин.

Они снова замолчали. Вечерние сумерки неуклонно переходили в ночную мглу и, расползаясь, поглощали все вокруг. На миг Анжелике показалось, что одна из теней как-то странно шевельнулась, и испытала то же странное чувство, что тогда в саду, когда искала Флоримона.

— Вы думаете… он рассердился бы на меня за то, что… я выхожу за Филиппа? — спросила она.

— Кто, мадам?

— Жоффрей, — почти шепотом произнесла молодая женщина. — Иногда я не верю…. не хочу верить в его смерть, — она повернулась к управляющему. — Звучит глупо, да?

— Я слышал, что король помиловал его… в последний момент, — осторожно проговорил Молин.

— Увы! Я собственными глазами видела, как его сожгли на костре, — сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и опустив голову, произнесла Анжелика.

Она словно наяву услышала голоса и смех людей на Гревской площади, жаждущих начала казни. И снова испытала ощущение безграничного отчаянья и невыносимой боли. Костер огненной вспышкой промелькнул перед ее глазами.

— Мадам, с вами все хорошо? — поддержал вдруг оступившуюся женщину Молин.

— Да, господин Молин, — вымученно улыбнулась она. — Мне пора, Филипп ждет.

— Что ж, берегите себя, Анжелика, — как-то странно посмотрев на женщину, произнес гугенот.

— Вы тоже, господин Молин.

Анжелика благодарно кивнула мужчине и, повернувшись, пошла назад в особняк.

Управляющий смотрел женщине вслед. Он сделал все, что от него требовали. Оставалось только надеяться, что, что бы не произошло дальше, не обернется трагедией ни для этой молодой женщины, ни для его молодого хозяина.