Чтение онлайн

Навстречу Уме и Диве шел человек и нес в руках большую корзинку, из которой торчало сено. Когда он поравнялся с прогульщицами, оказалось, что это юноша.

– Рарог, обожди…– окликнула Ума. – Куда идешь?

– Да вот…Помочь попросили…Отнести…– ответствовал юноша, потрясая плетенкой.

– Кто бы и что тебе ни говорил прежде, знай, он хороший мальчик, – объяснила Ума недоумевающей Диве. – Добрый, помогает всем. Так ведь, мой соколик?

– Конечно, тетушка, – ответил юноша, который покорно стоял с тяжелой корзиной, не смея теперь уйти.

Дива смотрела на юношу и не могла никак понять, кто он такой. Одет он был просто, но, впрочем, не как слуга. Больше всего ее озадачило то обращение, которое он направил Уме.

– Дива, ты же не будешь его обижать? – уста Умы потянулись в стороны.

– Что? Нет…– Дива растерялась, даже не понимая о чем речь.

– Ведь Рёрик рассказывал тебе о своем старшем сыне? – Ума обратила на Диву вопросительный взгляд.

– Сыне? – Диву бросило в жар. Она прислонила руку к горячей щеке. Она ведь готова к подобным новостям. Тогда отчего ей опять дурно?

– Странно, – усмехнулась Ума и положила корзинку с питомцем на землю, вероятно, готовясь к продолжительной речи. – Рарог, поставь поклажу. И посмотри внимательно. Это твоя мачеха. Княгиня Дива. Она недавно прибыла из Хольмгарда…

Ошарашенная Дива смотрела на светловолосого юношу и уже видела в нем Рёрика: они оба, бесспорно, похожи. Юноша высок, ладно сложен. И потупил свои голубые очи. Вероятно, он не слишком рад знакомству. А она в свою очередь чувствует, что не может принять его, каким бы славным он ни был и как бы она сама ни желала этого.

– Она старше тебя и значительно выше по положению. Ты должен уважать ее и слушаться. Поцелуй ее руку и ступай, – покровительственным тоном наставника распорядилась Ума, обращаясь к юноше.

Опешившая Дива даже не сразу поняла, о чем говорит золовка. А когда опомнилась, хотела возразить: ей не нужно подобных знаков почтения, она не готова к ним. Она вообще уже ни к чему не готова и ничего не желает, кроме единственного: поскорее умчаться в свои покои, покидать которые ей не следовало.

Растерявшаяся Дива не успела ответить на слова Умы, она лишь открыла рот, словно желая молвить что-то. Но на самом деле она не могла ничего сказать. Ее голову обуяли мрачные мысли, которых было слишком много для того, чтобы выразить их в какой-то форме. Она никак не может принять того, что у Рёрика была большая и насыщенная жизнь до встречи с ней. Вот уже третий сын. А перед этим ребенок Перуники. А до того Вольна и ее дети. Она сама его жена и княгиня. Но она мало знает о нем. Она ничего не знает о нем, но продолжает надеяться и ждать от него чего-то. Хотя уже ясно, что для него свет клином не сошелся на ней. И она рада бы прекратить свои безмерные страдания по нему, но не может. Это как будто уже не от нее зависит. Это словно какая-то болезнь, которую она не в силах победить.

– Княгиня…– сдвинув брови, юноша едва коснулся руки Дивы губами. Было видно, что сие вынужденное выражение почтения далось ему нелегко.

– Теперь ступай, Рарог, – Ума подала племяннику знак, что он свободен.

Юноша взял свою корзину и скорым шагом отправился туда, куда шел перед этим. Ума проводила его взглядом, а затем развернулась к Диве.

– Что с тобой? – нарочито недоуменно спросила Ума, которая в действительности понимала причину того оцепенения, в котором прибывала ее собеседница. – Тебе дурно?

– Я не знаю…– прошептала Дива. Она никак не могла собраться с мыслями. Интересно, что было б, если бы она родила не дочь, а сына? Он бы стал преемником Рёрика? Но ведь ее ребенок был бы самым маленьким из его сыновей. Она столько перенесла ради своего Новгорода, но, кажется, все обречено быть напрасным.

– Зайдем в мои покои…– решила Ума.

Покои Умы оказались значительно меньше по размеру по сравнению с чертогом Умилы. Однако убранство здесь было столь же роскошное, особенно это касалось обстановки: ковров, сундуков, широкого ложа и украшенной изразцами печи. Лишь только женщины зашли внутрь, Ума закрыла ставни и дверь, а затем достала из корзинки своего юркого питомца и усадила его себе на колени, принявшись поглаживать. Дива тем временем молча смотрела на ларец, из которого выглядывала нить янтарных бус. Бусы не занимали Диву, они просто попались на глаза.

– Ты огорчилась, узнав, что у Рёрика есть сын? – прямо спросила Ума.

– Я не должна огорчаться такому, это неправильно, – Дива всегда старалась вести себя верно и думать так же. Она не позволяла себе идти на поводу дурных чувств и желаний. Она верила, что ее старания будут вознаграждены. Но сейчас она уже теряла эту веру.

– Не должна. Но огорчаешься, – подчеркнула Ума, запустив питомца в клетку. А после выглянула в окно и подозвала кого-то.

– Рарог…Он старший, – Дива видела только то, что бросалось в глаза.

– Он старший, но незаконнорожденный. И это не поменяется уже…– заметила Ума, закрывая ставни. В ее руках теперь был цыпленок, которого ей кто-то подал с улицы.

– Но его имя…Рарог…– Дива знала, что имя юноши соответствует имени рода Рёрика. Они оба соколы. Такое имя не дают просто так.

– Да, имя значимое. Имя первенца Рёрика, – объяснила Ума, подойдя к клетке, в которой сидел ее голодный питомец. А желтый цыпленок немедленно запищал, словно предчувствуя неминуемую беду.

– Других сыновей нет? – Дива уже была готова к любому ответу.

– Кажется, нет. Хотя кто знает…– рассмеялась Ума, открывая клетку. – Жизнь таких мужчин, как мой брат, таит в себе множество тайн и неожиданностей…

– Это уже понятно…– отозвалась Дива. Ей на ум вдруг неожиданно пришел ее первый жених – Радимир. Он казался ей тогда глупым растяпой, но ведь именно его выбрал отец ей в спутники. И, возможно, был не так уж неправ. По крайней мере, с Радимиром ее не ждали бы подобные сюрпризы.

– Кстати, Вольна очень обижала Рарога, когда жила здесь с нами…– вспомнила Ума, бросив в клетку желтый пуховый ком. Горностай не ждал долго, сразу кинулся на жертву, вцепившись ей в горло.

– Обижала? – Дива пока не понимала, о чем речь. Она была так погружена в собственные волнения, что даже не замечала возни в клетке. А когда заметила, то отпрянула в сторону, хотя происходящее было в порядке вещей. Она оказалась чувствительной более, чем ей позволено.

– Мальчишка был как раз в таком возрасте, когда приносил больше вреда, чем пользы. Как и все растущие дети, я думаю…– рассуждала Ума. – А Вольна постоянно жаловалась на него Рёрику. Мой брат слушал ее. И мальчишке попадало крепко. Может, так и надо с детьми, кто знает. А может, нет. Но знаешь, чего точно не должно быть? Ребенка не должны наказывать без повода. Или за неумышленный проступок. Это все знают. Но Рёрик забывал об этом, когда жалобы вылетали из уст Вольны. Теперь ты понимаешь, почему Рарог сейчас отнесся к тебе с опаской? – Ума заметила, что племянник не был рад знакомству с мачехой. – Наверное, он ждет от тебя того же, что от Вольны…Думает, ты станешь жаловаться на него с тем, чтобы его наказали посильнее…