Чтение онлайн

Просвистевший в воздухе камень, взметнув песок, угодил в то место, где мгновением до этого, вытянув шею и замерев столбиком, стоял суслик.

– Мазила.

Удобно умастившись на плече юноши, свесив ноги и постукивая копытцами, поигрывая коротким трезубым копьецом, сидело маленькое красное существо, с рогатой головой. По его вечно скалящейся мордочке, мало знакомый с ним, вряд ли бы угадал – улыбается оно или злиться. Но паренёк точно знал – это была насмешливая ухмылка.

Вот уже три недели он безуспешно охотился именно за этим сусликом и никак не мог его достать. Тот словно нарочно попадался ему на глаза, дразня и нарываясь, и всегда умудрялся вовремя отскочить, когда, казалось, камень неизбежно размозжит ему голову.

Следуя заведённой традиции, которая предполагала всего одну попытку, участники отложили дуэль до следующего дня. Юноша принялся разглядывать пустыню, в поисках другой добычи. По большому счёту, суслик ему был не нужен. Учитель настрого запретил есть этих зверьков, являвшихся разносчиками различных, а зачастую и крайне опасных заболеваний. Здесь присутствовало чувство азарта, и пока в этом противостоянии победу одерживал суслик.

Однако не все в компании соблюдали установленные правила. Серо-жёлтый, с тремя чёрными полосами вдоль спины комок шерсти решил поквитаться за неудачу хозяина. Смирно сидевший до этого у ног юноши щенок, заливаясь лаем, кинулся на изворотливую добычу, волоча за собой длинный лысый хвост.

Понятное дело хвосту это не понравилось. Он согнулся дугой и цапнул бедолагу в тот момент, когда щенок, как ему казалось, почти схватил суслика зубами. Добежав до травяного островка, зверёк юркнул в нору, не забыв напоследок швырнуть задними лапками землю в глаза преследователя.

Получив с двух сторон, щенок взвизгнул и беспомощно завертелся волчком, стараясь достать укушенное место.

– Вот ведь два идиота. – сказал красный, наблюдая за этой сценой. – Правильно Дор говорит: – Одна голова хорошо, а две перебор. Нет чтоб договориться, глядишь, и вышел бы толк. Да куда там, каждый сам по себе.

Больше двух месяцев прошло с тех пор, как щенок песчаных шакалов прибился к ним. Голодный, облезлый он из последних сил добрёл до оазиса. В довесок ко всем бедам кто-то откусил ему хвост по самый копчик. На его счастье или, что скорей, беду, Дор, работая в огороде, случайно перебил лопатой свою прирученную кобру. Несчастная змея была обречена на смерть, и единственное, что могло её спасти, так это подселение к более живучему существу. Недолго думая, волшебник присобачил отсечённую часть кобры щенку взамен хвоста.

Первую неделю они худо-бедно существовали дружно. Возможно, из-за того, что им было слишком плохо после полученных травм. Однако спустя дней десять, когда игривый щенок ожил окончательно, наступило время разборок между двумя такими разными существами. Когда кобре хотелось мирно греться на солнышке, Цербе, так назвали зверька, непременно подмывало нестись куда-то по своим щенячьим делам. В результате, дремавшая до этого змея, вынуждена была считать кочки на пути следования шакалёнка собственной головой. Непривыкшая к подобному обращению кобра, мало что соображая, кусала своего шаловливого сожителя.

После первого укуса Дору едва удалось откачать укушенного баловника. По-видимому, пресмыкающемуся достало сообразительности понять, что её жизнь прочно зависит от здоровья своего подселенца, и ни разу больше не применяла яд, что, впрочем, не мешало воспитывать его путём довольно болезненных укусов.

Только всё было напрасно; щенок никак не мог уразуметь, что его собственный хвост имеет иные, несовпадающие с его щенячьими, интересы.

Вот и сейчас, увлечённый азартом охоты Церба позабыл о коварном хвосте. Правда, и суровому воспитателю досталось изрядно; вертевшийся щенок невольно раскрутил свой хвост. Увлекаемая силой инерции кобра, билась головой о землю. В конце концов, кончилось тем, что поскуливающий Церба вернулся к хозяину и жалобно заглядывал ему в глаза, желая быть утешенным, тогда как его заклятый недруг пребывал в полуобморочном состоянии.

Юноша повесил пращу себе на шею и погладил бедолагу между длинными ушами. Шакалёнок радостно задвигал тазом, чем вывел из забытья кобру. Змея приоткрыла глаза и вытянулась к парню, тоже требуя сочувствия.

– Ну хоть в этом вы едины. – присев на корточки и гладя сухую кожу ладонью, сказал юноша. – Когда ж вы договоритесь, бестолковые?

– Чтобы договариваться нужны мозги. – глубокомысленно изрёк Бес. – Кобре, похоже, их отбило, а у Цербы отродясь их не было.

– Ничего. – возразил юноша, продолжая ласкать двухголового зверя. – Подрастут, пообвыкнут и договорятся. Правильно я говорю?

В ответ на эти слова змея обтёрлась о руку говорившего, а щенок преданно вздёрнул мордочку. Казалось, они понимали его. Оставалось добиться понимания взаимного.

Юноша поднялся.

– Кажется, там варан. – вглядываясь в пески, произнёс он. – Хорошо бы добыть его. Мне не мешает сшить новые сапоги, да и мясо будет нелишним. От рыбы уже мутит. Скоро чешуя полезет. Сгоняем, а, Красный?

– Сколько раз говорить – у меня есть имя. Давай я буду звать тебя Мелким?

– Кто бы говорил. – усмехнулся юноша. – Это ты сидишь у меня на плече, а не я у тебя.

– Да, только мне больше шестисот лет, и я на пятьдесят тебя старше. И заметь, в отличие от некоторых, я всё это время был в сознательном состоянии, а не пребывал во младенчестве. По здравому размышлению, тебе всего-то шестнадцать. Ну, и кто из нас малолетка?

Парень отмахнулся.

– Ну, так ты со мной? – поднимая копьё, спросил он. – Или опять станешь ссылаться на запрет Дора?

Вместо ответа, Бес встал копытами на его плечо и вытянулся стрункой. Его хвост продублировал это движение, а на мордочке отразилось беспокойство.

– Валим отсюда, и причём быстро.

– Что случилось?

– Песчаная буря идёт.

– Да ладно. С чего ты решил? – засомневался юноша. – Вон, варан шастает и ничуть не тревожиться. Да и небо чистое. Опять ты за своё. Скажи прямо, тебе не хочется далеко отходить от дома.

– Мой хвост, всё одно, что ртутный барометр. Никогда не ошибается.

– Хвост. Нашёл прибор. А на что он ещё способен?

– Уж поверь мне, на многое, не то что твой. – Бес издевательски усмехнулся. – Твой-то только на сны и реагирует.

Юноша почувствовал себя неловко. Опять Красный подловил его на этом. Обычно бойкий на язык паренёк, неизменно тушевался, когда речь заходила на эту тему. Понять почему, он не мог, а наставник всякий раз уклонялся от прямого ответа, умудряясь перевести разговор на другой предмет. Книги учителя также не давали ответа на тему, с каждым днём всё больше тревожившею юношу.

Раздосадованный и разозлённый непонятно на что, он демонстративно перехватил копьё и направился в сторону, замершей на вершине бархана, ящерицы. Ему хотелось бежать, вступить в схватку, подвергнуть свою жизнь опасности. Хотелось действовать. Он уже заметил, что дурацкое чувство робости и смущения, которое охватывало его при мыслях об Этом, разрешалось таким нехитрым способом.