Горная атака
Шрифт:
– С этим делом, Юрий Александрович, определись сам.
– Понял, Евгений Дмитриевич. Часам к тринадцати ожидайте доклада.
– Жду! Конец связи!
– Конец!
Полковник передал трубку японской станции Викторовой:
– Передай постам обеспечения связи по линии «Верба» – «Ольха» – «Клен» приказ оставаться на месте до получения дополнительного распоряжения.
– Хорошо, Евгений Дмитриевич!
Смирнов присел на стул, на котором совсем недавно сидел Дросов, улыбнулся:
– Вечером свидание с майором?
Девушка зарделась:
– По-моему, товарищ полковник, это касается только нас с ним!
– Конечно, конечно! Разве я против? Держи!
Смирнов протянул помощнице ключи.
Викторова удивленно спросила:
– Что это?
– Как что? Ключи. Обычные ключи от обычной двери.
– Я вас не понимаю, Евгений Дмитриевич!
– Тут и понимать нечего… Вы с Сергеем не мальчик с девочкой, чтобы сидеть всю ночь на скамейке у штаба, держась за руки. Вы люди взрослые. И потом, зачем мозолить глаза посторонним? Воспользуйтесь моим отсеком.
– Я не собираюсь при первом же свидании ложиться с Дросовым в постель!
– Я что-нибудь сказал о постели?
– Нет, но…
– Бери ключи. Пригодятся – хорошо, нет – тоже не беда. Вернешь их мне утром.
Девушка, смущаясь, приняла ключи от отсека, расположенного в этом же штабном модуле. Доложила:
– Отчет об операции «Охота на призраков» готов!
– Отлично! Ты знаешь, что делать с ним!
– Вам надо подписать бумаги!
– Давай!
Расписавшись в отчете, полковник пошел к выходу. У двери остановился, обернулся:
– Знаешь, Лида, это, конечно, не мое дело, и сердцу не прикажешь, но Дросов настоящий мужик. С таким женщина как за бетонной стеной!
И, не дождавшись реакции на реплику, Смирнов покинул приемную.
Викторова сложила ладони в замок. Оперлась о него подбородком. Задумалась, глядя на ключи. Она уже знала, чем закончится ее предстоящая встреча с майором спецназа, и… ждала той минуты, когда увидит Сергея.
Территория особого лагеря подготовки моджахедов
недалеко от Чевара, Пакистан. 22 июня, суббота.
Группа бывших рабов казненного Рамазана Салакзая в пять часов утра поднялась на поверхность развалин древней крепости Бабер. Поднимались из подземелья осторожно, по одному. Первым из колодца вышел лейтенант Савельев и тут же спрятался за глиняной глыбой. Осмотрелся. Не заметив ничего подозрительного, подал сигнал товарищам, бросив в колодец камень. Вскоре вся группа находилась у каменной гряды. Расположились в линию, осматривая местность.
Рябов окликнул Савельева:
– Командир, смотри, за холмом машину с антеннами поставили, раньше ее не было.
Лейтенант ответил:
– Вижу! Черт! Это станция радиотехнической разведки. Теперь, если мы выйдем в эфир, нас засекут.
Величко спросил:
– И что, определят, где мы находимся?
– Определят! Ладно, что еще видим?
Вновь подал голос Рябов:
– Да вроде ничего подозрительного. Палатки новые появились, наверное, проволоку будут натягивать. Мотки колючки валяются, и столбы сложены.
Величко вздохнул:
– И до границы-то нет ничего, и не прорваться.
Рябов сказал, взглянув на лейтенанта:
– А если попробовать ночью, командир?
Лейтенант отрицательно покачал головой:
– Не получится, сержант. Нет, уйти севернее мы можем, если там духи не выставили заслон. Но ни севернее, ни сразу за кишлаком на перевал нам не подняться.
– А левее?
– Левее можно, но там БМП духов. Патрули. Их не пройти!
Казакевич с отчаянием ударил кулаком по каменистой земле:
– Ну не вечно же нам сидеть в катакомбах?
Сержант невесело усмехнулся:
– Помечтай, вечно! Жратвы осталось на сутки. Через неделю подохнем в этих чертовых пещерах.
Лейтенант прервал разговоры солдат:
– А ну тихо!
Беглецы замолчали.
С запада донесся рокот двигателей явно приближающихся вертолетов.
Рябов спросил:
– Что это, командир?
– А черт его знает! Но то, что с Афгана сюда летят вертушки, факт. Вопрос, для чего летят?
Величко с надеждой спросил:
– Может, как-то узнали о нас, и спецназ решил вернуться?
Рябов хмыкнул:
– Позавчера не знали, сегодня узнали. Да забыли о нас свои. Списали уже на потери.
– Но вертолеты зачем-то летят сюда?
Лейтенант вновь оборвал подчиненных:
– Заткнитесь и слушайте. Вертушки могут нанести повторный удар по лагерю, а может, по кишлаку. В этом случае они пройдут над плоскогорьем, потому как им требуется пространство для маневра. Оператор постоянно следит за землей. Поэтому, если вертолеты атакуют лагерь или кишлак, выскочим на плоскогорье и обозначим себя.
Рябов спросил:
– Как обозначим? Будем размахивать руками? Так пилоты нас за обкуренных духов примут да расстреляют, на хер, из пулеметов!
Савельев ответил:
– Вам нужно только выйти на плоскогорье. А сигнал подам я. Как это делать, знаю! Учили. Летуны поймут, кто им сигнализирует. И подберут. Но от гряды нельзя удаляться. А то отрежут духи нам путь отхода к крепости, и, считай, конец. Пилоты ничем не помогут нам, потому что какой смысл рисковать собой, вытаскивая с плоскогорья трупы. А духи на открытой местности завалят нас, как кабанов. Легко!
Величко воскликнул:
– Вон! Две вертушки с юга к проходу над перевалом идут!
– Приготовились, ребята! – приказал лейтенант.
Но вертолеты, пролетев над перевалом, ушли на запад, в воздушное пространство Афганистана.
Рябов воскликнул:
– Черт! Куда они?
– Похоже, их выслали сюда на разведку, – проговорил лейтенант. – Пилоты сняли на камеру территорию лагеря с кишлаком и отправились обратно. В общем, облом. Теперь они здесь вряд ли появятся. По крайней мере в ближайшее время.