Чтение онлайн

— Я могу идти? — спросила, понимая, что Игнэс пристально её рассматривает.

— Иди, — бросила девушка и беззаботно, позабыв о Фабиане, поправила распушённые тёмные локоны.

Не дождавшись благодарных слов, Фабиана поспешила удалиться. Всё же неприятный осадок опустился комом в сердце. Была бы ее воля, сейчас бы села в карету и уехала. А вместо этого приходится исполнять приказы господ. Виданное ли дело для леди её круга?!

Фабиана негодовала, но, в конечном счёте, поняла, что злило её вовсе не это, а то, что Игнэс решила остаться, хоть ей чётко дали приказали покинуть замок.

 — Тише, Фабиана, остынь, какое тебе дело до этого всего?

Негодование смерчем металось в груди, так что ужинать перехотелось, и она сразу поднялась к себе. Войдя в комнату, заперлась на замок, хотя в том смысла не было, если господин пожелает посетить эту комнату.

Стянув с себя эту бесцветную, лишённую всякой красоты форму горничной, Фабиана неторопливо расчесала волосы и легла в постель.

Она будет спать, и никаких раздумий.

Как ни удивительно, тело отозвалось на её команду, и Фабиана почувствовала растёкшуюся по мышцам желанную тяжесть, через пару минут погрузившись в сон, успев лишь подумав о том, какой нелёгкий труд быть горничной, и особенно — горничной Хэварта эрн Ламмерта.

От громко стука в дверь Фабиана подскочила с постели, не сразу понимая, где она и кто пытается вломиться в дверь.

— Мариса, Мариса вы проснулись. Время, вы уже пропустили завтрак, — гневный голос Аскила звенел, словно гром посреди светлого дня. А день был и впрямь солнечный.

— Простите, Аскил, я проспала, — подавляя стон муки и желание послать всё в бездну, Фабиана всё-таки сползла с постели. От испуга её всё ещё потряхивало, как и пальцы, которыми она пыталась натянуть свою строгую униформу. — Две минуты, и я готова, — пообещала.

— Поторопитесь, сегодня у вас важная работа.

Ну конечно, по его словам, для него махать тряпкой по вымытой полке — тоже важная работа. Пора со всем этим заканчивать. Она найдёт брата, а после потребует у милорда свои документы. Фабиана, разгорячённая внезапным пробуждением и собственными мыслями, оделась и довольно быстро собрала волосы в пучок, как и вчера, и позавчера, и заколола шпильками. Проверила свой новый тайник, в котором спрятала драгоценности и деньги.

Им оказалась небольшая шкатулка, которую девушка поставила на самый верх шкафа, надеясь, что Ламмерт не попытается их у неё изъять, а если задумает, то пусть сначала попыхтит достать.

Кровожадные мысли прибавили сил и нужный настрой, обещавший быть плодотворным.

Фабиана едва ли не бегом спустилась с лестницы, коротким приветствием встречая управляющего, лицо которого было мрачнее тучи.

— Позавтракаете позже. Милорд приказал прибраться в его кабинете.

— Как скажете, я всё сделаю, — с охотой согласилась.

У Фабианы даже дыхание пропало. Хэварт Ламмерт позволит ей войти в свой кабинет? Даже не верилось. Она наконец-то сможет забрать свои документы! Пусть только потом попробует отнять.

Хотя, скорее, Ламмерт перепрятал бумаги, но вчера он был захвачен иным, и мог вполне забыть про такую необходимость.

А что если он вообще велел Аскилу убраться в кабинете, а тот заставил новую горничную?

Аскил фыркнул и оставил девушку. Фабиана, торопливо взяв из подсобки всё нужное, пробежала через пустеющий залитый пудровым солнечным светом зал к кабинету и, оглядевшись, свободно отворила дверь. Скользнув внутрь, затворила ее и развернулась, прищурив хитро глаза, но, едва наткнувшись на портрет милорда, почувствовала себя неуютно, так будто Ламмерт стоял перед ней сейчас, преграждая путь.

Обведя взглядом широкий массивный из дорогого дерева стол, Фабиана первым делом быстрым шагом прошла к нему, да едва не подпрыгнула, выронив свою ношу, когда со стороны послышался хриплый клокот. Девушка едва не шарахнулась в сторону, когда увидела огромного, размером с гуся, ворона. С гуся, конечно, она преувеличила, но всё же птица была громадной и старой, судя по взъерошенному тусклому оперению, тяжёлому клюву, чуть замутнённым чёрным глазам и узловатым массивным лапам.

Выдохнула. И почему она раньше его не заметила?

Ворон встрепенулся и дёрнул головой, повернув в сторону, озирался на Фабиану. Он снова заклокотал, а в следующий миг так громко каркнул, что оглушил. Фабиана вздрогнула.

— Тише ты! — шикнула на птицу и, обернувшись, прислушалась, не торопится ли на тревожный сигнал сам хозяин этого гнезда. Но нет, всё было тихо.

Покосившись на птицу, Фабиана осторожно обошла стол, запоздало обнаружив и пустую винную бутылку, и бокал, на котором оставались отпечатки губ и пальцев милорда. Вчера он явно провёл ночь здесь. Фабиана прошла вперёд, поддев носком туфли ещё одну пустую бутылку — похоже, нешуточно взбесила его эта высокомерная брюнетка, что он впал в такую крайность.

Поставив корзину на пол, сосредоточенно принялась натягивать перчатки, смотря на роскошное кожаное кресло и… многочисленные ящики стола. В верхнем должны храниться её документы.

— Я только приберусь здесь, — проговорила тихо девушка наблюдающей совсем по-человечески сидевшей на жерди птице, — и сразу уйду, правда.

Опершись рукой на столешницу, Фабиана закусила губу, подавляя гадкое чувство чего-то взбунтовавшегося в ней, и потянулась к ящичку, как вдруг раздался скрежет по металлу — черный ворон сорвался с жерди и тенью ринулся на девушку.

— Ох!

Фабиана ничего не успела понять, лишь, глухо вскрикнув, успела закрыть руками голову, слыша громкие хлопки тяжёлых крыльев и почувствовав над головой пронёсшийся вихрь.

Ворон неуклюже приземлился на каминную полку, сбив с неё всё, что стояло на ней, не удержался, отчаянно карябая когтями камень и ударяя крыльями, грохнулся на пол.

— Пресветлая Всевидящая! — всплеснула руками Фабиана и кинулась к распластавшейся на полу птице.

Ворон трепыхался и пытался шарахнуться под кресло, но Фабиана, рухнув на колени, успела поймать его, пока тот не переломал себе все конечности.

— Не бойся, ну как же ты так? — жалость заполнило сердце, как вина, которую Фабиана испытала, невольно нарушив покой пернатого.

Ворон явно был взволнован тем, что его взяли в руки, сердце горячо трепыхалось, голова дёргалась. Бедолага.

— Ну и тяжёлый же, — Фабиана посадила его обратно на жердь, успокаивающе погладила.

Птица была не то чтобы старой, а древней, даже держаться на лапах не могла.

— Всё, всё хорошо, чего ты так разволновался? Ничего я тебе ну буду делать, не буду трогать, обещаю, только уберу и уйду, правда.