Чтение онлайн

— Тш-ш-ш, — серебро тускло сверкнуло, бликом отражаясь в чёрных глазах.

Это выглядело так, будто они замышляли какое-то несусветное озорство, глаза Ламмерта действительно озорно блестели в темноте, а на губах хитрая улыбка, заставлявшая улыбаться и пылать от предвкушения, но Фабиана быстро поняла, о чём он хочет её предупредить — не привлечь внимание мисс Ларси. Как ему это удаётся — уметь расслабляться и находить повод для веселья тогда, когда на них столько всего навалилось?

На них…

Тряхнула головой, подавляя улыбку. Ламмерт молча поймал её руку, сжал в своей и повёл за собой. Фабиана безропотно доверила ему вести себя в темноте. Возле лестницы он остановился и одним лёгким рывком поднял девушку на руки. Фабиана беззвучно охнула, не успев опомниться, как Ламмерт преодолел лестничный пролёт и пронёс к порогу своих покоев. Отпер дверь и внёс девушку в тускло освещённую комнату, поставил на пол, поворачиваясь к порогу.

Оставшись на миг без опоры, Фабиана слегка покачнулась, голова дико закружилась от осмысления происходящего.

Хэварт запер изнутри дверь, Фабиана только успела мельком заметить роскошную обстановку — дорогую мебель, широкую кровать, тяжёлые портьеры и рояль, — как Ламмерт развернул её к себе, обхватив за талию, и притянул почти рывком, нависая опасно скалой. Некоторое время смотрели друг другу в глаза напряжённо и проникновенно. Его грудь тяжело вздымалась на вдохе, губы сомкнуты, тёмные пряди чертили на лице резкие тени. Безумно хищно красив, заставлял тянуться, как к огню, чтобы прикоснуться.

Хэварт, нахмурившись, опустил взгляд, прожигая им кожу губ.

— Тебе понравился сегодняшний вечер? — спросил он, начиная издалека, а может, пытался понять, что она испытывает, о чём думает.

— Да, — ответила коротко, не находя больше слов.

Хэварт склонился, приближая свои губы к губам Фабианы, порывисто вжался, пробирая до мурашек так, что она потеряла на миг опору. Пьянящая лёгкость сменилась тяжестью, опускаясь в живот, растекаясь по бёдрам раскалённым сплавом, одновременно ударяя в голову. Фабиана сжала непослушными пальцами плотную ткань жакета Хэварта, пахнущего так безумно пряно и горячо, что голова начинала кружиться сильнее.

— Ты, должно быть, понимаешь, фиалка, что назад дороги уже нет? — прозвучал глубокий волнующий голос Ламмерта, стиснувшего её сильнее, давая ощутить свою дрожь.

— Знаю...

Хэварт прерывисто выдохнул, быстрыми движениями сорвал перчатки с рук. Коснулся её лица, шеи — жар его чутких пальцев обжег кожу. Чёрные, как ночь, глаза остро сверкали из-под ресниц. Умелые пальцы скользнули вдоль шеи, уверенно поддели подбородок, заставляя сердце гулко и горячо стучать.

Мужчина склонился, зарываясь носом в её шею, его восхитительно пахнущие волосы скользнули мягко по её щеке. Жар бросился к лицу, зажимая дыхание, когда мягкие губы неожиданно прихватили мочку уха, а следом сладко кольнуло в животе, когда губы сменились зубами, что слегка прикусили нежную кожу. И, кажется, стало так жарко и мучительно тесно в груди, что Фабиана уже не могла просто бездействовать, ей хотелось ответить.

Но не успела — рука Хэварта потянулась к завязкам корсажа. Страх смешался с предчувствие чего-то большего, вожделенного. Уже скоро корсаж стал просторным, а дыхание свободнее. Фабиана потянула с плеч Хэварта жакет, лишь для того чтобы побороть это бешено пульсирующее волнение. Стянув его прочь с мужчины и не отдавая себе отчёта, скользнула руками под рубашку, ощутив тугие мышцы живота Ламмерта. Хорошо, что в покоях было мало света, стыд залил девушку до самой макушки и кончиков ушей.

Хэварт позволил касаться себя и не мешал. Наверное, она в его глазах слишком неопытная, и он просто не хочет вводить её в неловкость. Но в ответ на её прикосновение дыхание Ламмерта вдруг сделалось глубже, а мышцы стали твердеть и сокращаться, говоря лишь об одном — его это возбуждает. И всё же неловкость не давала зайти дальше.

— Давай я сам, — предложил Хэварт, принявшись расстегивать многочисленные запонки своей рубашки, развязывая безупречный узел шейного платка.

Всё это время он с предельной строгостью смотрел на неё неотрывно, будто опасался, что Фабиана сорвётся с места и убежит. Но куда ей? Собственное тело отказывалось слушаться, ноги ватные, как и руки, она вся как воск — мягкая и податливая, невыносимо чувствительная к жару его тела и взгляду.

Он ведь должен был найти какое-то возражение, например, что ему нужно отдохнуть, что он должен быть подготовлен и собран, но милорд ничего такого не говорил. Вместо этого без предупреждений подхватил Фабиану на руки, на миг она оказалась в воздухе, а потом прижатая к крепкой груди.

Ламмерт пронёс её к кровати, сорвал покрывало и опустил на белый шёлк простыней. Навис сверху тяжестью тела, проминая матрас. Его глаза буравили, как две чёрные бездны, утягивая в тягучую пропасть, и Фабиана едва ли могла удержаться где-то на краю, чтобы не утонуть, что даже стало и страшно, и восхитительно одновременно.

Он провел рукой по шее, холод металла обжёг кожу ложбинки между ключиц. Сильные пальцы сжали лиф и потянули вниз, обнажая грудь, живот, следом он со сдержанной злостью сорвал нижнее бельё, купленное им, которое Фабиана тоже надела. И осталась совершенно голой перед ним. Взгляд Ламмерта медленно скользнул вниз...

Нет, он стекал чёрной горячей смолой по её телу, лаская и обволакивая. Разве можно ласкать взглядом? Фабиана убедилась — да. Дикое волнение и стыд захлестнул удушливой хваткой. Впервые мужские глаза смотрели на её тело. Желанные глаза желанного мужчины, того, с кем она хочет провести эту ночь.

Ладонь Хэварта легла на грудь. Фабиана замерла, чувствуя, как его пальцы чуть сжали её. И всё же коробящее смущение толкало прикрыться руками, но Фабиана усилием сдержалась, напряжённо, почти не дыша комкая гладкую простыню.

— Я так давно хочу тебя, с самой первой встречи, — сказал чуть хрипло Хэварт после затянувшегося молчания.

Его голос неведомым образом действовал утешительным бальзамом, усмиряя и без того рвущееся из груди сердце. Он отстранился, чтобы сорвать с себя распахнутую рубашку. Жар его тела окутал Фабиану терпко-пряным мандариновым запахом, ставшим ещё ярче, головокружительнее. Последний мост, на котором она ещё каким-то образом удерживалась, сгорал.

Он снова склонился, впиваясь беспристрастно в губы Фабианы, уже рывком стянув её платье до конца, невесомо прильнул почти оголенным телом к её обнажённому. Желанная тяжесть заставила призывно выгнуться навстречу.

— Я бы хотел, чтобы это случилось в другое время, при других обстоятельствах.

— Не говори… те так, — ответила, чувствуя, как внутри что-то щемит и саднит.

Она робко провела рукой по его предплечью, ощущая бугры твердых мышц под гладкой кожей. Ладонь Хэварта бесстыже скользнула от груди к низу живота. И в то время, когда его губы накрыли её, пальцы коснулись внутренней стороны бедра, обжигая место, которое Фабиана сама стыдилась касаться.

 Лицо предательски вспыхнуло жаром, но она об этом быстро забыла, когда низ живота сладко потянуло, с губ невольно сорвал тихий стон, который тут же заглушил ворвавшийся в рот язык Ламмерта, в то время как пальцы продолжали гладить, заставляя извернуться и одновременно свободно позволить трогать себя.