Чтение онлайн

И как я теперь — одна, с шестью детьми?

Я медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как ноги дрожат, и ушла в комнату к детям. У двери стояла Тася. На её лице застыло полное недоумение, а в глазах блестели слёзы и страх.

— Ты всё слышала? — тихо спросила я.

— Да... Прости. Что ты будешь делать, Лин? — её голос дрожал.

— Переезжать в свою квартиру, — ответила я после короткой паузы, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. — Только вот там не хватает кроватей для всех. Я не знаю, как быть...

— Я никогда не видела папу таким! — всхлипнула Тася. — Он какой-то... чужой, будто не он вовсе! Я не хочу, чтобы ты уезжала. Это всё неправильно!

— Тась, — я подошла к ней и погладила по плечу. — Уже ничего не изменить. Я не смогу жить с человеком, который не уважает ни меня, ни себя. Я ведь ничего плохого твоему отцу не сделала, чтобы он так со мной обращался. Если я останусь, то перестану уважать саму себя. А без этого жить невозможно. Поможешь мне с переездом?

— Конечно, помогу! — ответила она, вытирая слёзы. — А можно будет к тебе приходить в гости?

— Естественно, милая! — я улыбнулась сквозь боль. — Ведь со мной уедут твои братья и сёстры. Они будут скучать по тебе, а я — по вам всем. Но, может быть, так даже лучше. Иногда, чтобы спастись, нужно уйти.

Вместе с Тасей мы начали собирать самые необходимые вещи для переезда и перевозить их в мою квартиру. Когда последняя партия была доставлена, включая кроватки «пятерни», я с усталостью накормила детей и начала расставлять вещи по местам, пытаясь хоть как-то навести порядок.

Ночью, когда малыши уже спали в своих кроватках, а Лёшка — на своей старой кровати, которая ещё оставалась от родителей в одной из комнат, я наконец достала телефон из сумочки. Он всё это время стоял на беззвучном режиме. Твою ж дивизию! Больше сотни пропущенных звонков. В основном от Вики.

Я набрала её номер и услышала:

— Ты где? И почему телефон не берёшь?

— Я в своей квартире, — ответила я, стараясь говорить ровно.

— Что ты там делаешь?

— Живу с сегодняшнего дня отдельно от вашей семьи.

— А дети?

— Они вместе со мной.

— Почему?

— Спроси у своего брата, — тихо, с едва заметной дрожью в голосе, ответила я. В этот момент по щекам заструились слёзы отчаяния. Теперь мне придётся учиться строить свою жизнь заново, почти без какой-либо поддержки. Отчаяние, боль, досада от того, что поверила в счастливое будущее. Снова одиночество. Как же это больно… Безумно больно.

Прорыдав всю ночь, я то ли заснула, то ли потеряла сознание прямо на полу, погружённая в хаос своих эмоций. Когда я пришла в себя, то поняла, что нахожусь уже на диване, а рядом сидит Алекс.

— Привет, девочка моя, — нежно произнёс он тем голосом, который я привыкла слышать от него все годы нашего совместного проживания. Но сейчас эти слова вызывали у меня лишь отвращение. — Ну, не смотри ты на меня так! Ты всё неправильно поняла!

Я резко села на диване, и тут же пожалела об этом: голова закружилась, стало тошнить. Я еле прошептала:

— Вали из моего дома! Тебе здесь нет места, как и в моей жизни!

— Лина, давай спокойно поговорим…

— Я вчера хотела с тобой поговорить, а ты во всём сознался и выставил меня из дома вместе с детьми! — выкрикнула я.

— Я тебя никуда не выставлял! — раздражённо произнёс Алекс.

— Ну да! Всё, что было вчера, оказалось для меня лишь иллюзией…

— Малышка моя, дай мне всё объяснить…

— Нет! Мне нужно заниматься детьми!

— Детей уже Вика забрала к себе, пока что, — спокойно сказал он.

Я в тот момент всё-таки соскочила с дивана и побежала в детскую, но детей там не оказалось. Сердце сжалось от страха, и я обернулась к Алексу. Я накинулась на него, колотя обессиленными руками по груди, но он легко подхватил меня в объятия. Родной запах — без всякой примеси табака — окутал меня, и мои ноги стали ватными. Я медленно осела, чувствуя, как силы покидают меня. Алекс тут же поддержал меня и уложил обратно на диван.

Достал смартфон из кармана брюк и показал мне фото двух молодых парней-близнецов, удивительно похожих на него:

— Это я и мой брат Алексей. Дальше объяснения нужны? — сказал он, убедившись, что я поняла смысл. Затем он обнял меня, и я снова разрыдалась.

— Всё равно ты меня предал!

— В чём?

— В том, что сразу не рассказал мне о своём брате!

— На это были причины, — мягко ответил он. — Мы поговорим обо всём позже, когда вернём наш дом для своего пользования. А также о Тасе, которая сейчас осталась «заложницей» у моего брата.

Глава 28

Алекс.

Наутро сестра позвонила и сообщила, что вчера вечером звонила Лина — встревоженно, говорила, что со мной что-то не так. Я всё понял сразу и сорвался с работы, тут же написав ей, чтобы временно отложила все запланированные встречи. Помчался домой к своей девочке — и наткнулся на неприятности. Дом явно был заперт со всех сторон, и войти в него не было никакой возможности. Через забор тоже не перелезть: по периметру натянута колючая проволока, словно в тюрьме. Я стоял, растерянный, и просто смотрел на дом, не понимая, что делать дальше.

Первая мысль была снова позвонить Лине — но она не отвечала. Я набрал Таcю, и она вышла ко мне к калитке. Тогда она с трудом, сбивчиво рассказала то, что поняла только к моменту моего звонка: в моём доме оказался мой брат-близнец. И он без церемоний выгнал мою жену с детьми. Тася попросила не предпринимать резких действий — сначала разобраться с моим братом спокойно. Какая у меня умная дочка…

Едва дочь вернулась в дом, не пропустив меня с собой, связь с ней обрубилась. Я стоял снаружи и чувствовал, как внутри всё горит. Чёрт, убью этого подонка, даже если он мой брат, — если он посмеет навредить моей дочери или Лине каким-то образом интимно!

Почему у меня к нему такая ненависть? Двадцать лет назад он сел за распространение наркотиков, потом, выйдя, изнасиловал несовершеннолетнюю и снова оказался за решёткой. А теперь он свободен… По всей видимости, следил за мной каким-то образом: Лина его приняла за меня и впустила в дом. Раньше он никогда не одобрял, что я отращивал хоть какую-то бороду, а теперь последовал моему примеру — дерзость. Если он хоть пальцем коснулся моей девочки — я его разорву. Если обидит мою дочь — не пощажу.