Чтение онлайн

Она рассматривала мое невозмутимое лицо, новую модную прическу и идеально отглаженное черное шерстяное платье.

— Я приму это за комплимент, мисс Куинн.

— Это и был комплимент, — быстро проговорила она, и ее голос чуть дрогнул. Чего она так боялась? Опасалась, что я стану мстить за ее прежнюю грубость? Неужели я настолько переменилась?

— Как вы устроились? Довольны ли службой? Если я правильно помню, вы говорили, что вас определили в семью в Ист-Сайде? Но миссис Питкерн, я слышала, упомянула Сьюикли и назвала вас няней Роберта. Хотя вы с мисс Койн, помнится, метили в гувернантки.

— После моего первого назначения миссис Сили решила, что место няни подходит мне лучше. — Она посмотрела на Роберта-младшего.

— Вот, наверное, было досадно. — Это едкое замечание вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Да, но пришлось согласиться. Выбор небольшой: либо приладиться к тому, что есть, либо возвращаться домой. А в Дублине почти нет работы для гувернанток и даже нянь.

— Это верно, — кивнула я. Все-таки что-то общее у нас с ней было.

Она осмотрелась.

— Вы прекрасно устроились, мисс Келли. Другие няни, с которыми мне доводилось встречаться, только и говорят, что о вашем мистере Карнеги.

— И что они говорят? — спросила я, чувствуя, как жар приливает к щекам.

С чего бы питсбургской прислуге судачить о моем мистере Карнеги? Я тут же поразилась тому, откуда во мне взялось столько ревности и собственнических инстинктов. Я всегда думала, что мои чувства к нему оставались тихими и мечтательными.

— Что мистер Карнеги уверенно движется к статусу крупнейшего магната в железнодорожной и металлургической промышленности. И что когда-нибудь он станет самым богатым человеком в мире.

Я улыбнулась ее словам.

— Мне действительно повезло служить в доме Карнеги.

— Мисс Келли, — раздался за моей спиной мужской голос. В вестибюль вышел мистер Карнеги, и его широкая улыбка и сияющие глаза будто осветили все вокруг. — Вот вы где. Я вас всюду искал. Можете уделить мне минутку и разрешить наш с Томом спор о миссис Элизабет Баррет Браунинг? Вы у нас главный знаток ее творчества.

Мисс Куинн оторопела от того, с каким уважением обратился ко мне мой хозяин, знаменитый на весь Питсбург мистер Карнеги. Я быстро попрощалась с ней, присев в реверансе, улыбнулась ему и подумала, что мисс Куинн права. Я действительно стала другим человеком.

Гости одобрительно загудели, когда старший мистер Карнеги поднял хрустальный бокал, готовясь произнести тост.

— За Люси, прекрасную невесту моего дорогого брата Томаса. Мы рады принять тебя в семью Карнеги, — сказал он, глядя на мать, а не на притихшую, бледную от волнения девушку, о которой говорил.

Моя хозяйка одарила его широкой счастливой улыбкой. Она редко так улыбалась. Но сегодня был особенный день. Сбылась ее давняя мечта — женить младшего сына на девушке из самого что ни на есть высшего света Питсбурга, и к тому же на дочери богатейшего в городе сталелитейного магната. Возможно, еще более ее радовало то, что пугающий Комитет по матримониальным вопросам оказался шуткой и ее обожаемый Эндра по-прежнему оставался при ней.

Я стояла за спиной миссис Карнеги, чуть поодаль от стола, и украдкой рассматривала жениха и невесту, одетую в кружевное свадебное платье цвета слоновой кости, — этот цвет вошел в моду после свадьбы королевы Виктории, выбравшей его для своего подвенечного наряда. Однако новая миссис Карнеги чуть изменила традиционный фасон, добавив каскад оборок на юбку и шотландские кружева ручной вязки на лиф. Также согласно обычаю, получившему распространение благодаря королеве Виктории, невеста украсила гладко зачесанные каштановые волосы венком из флердоранжа, символа девичьей чистоты, и мирта, олицетворяющего любовь и домашнее счастье. Этот венок из нежнейших цветов очень шел ей и придавал невинную прелесть ее в целом простому, невыразительному лицу. Из тех же цветов был составлен невестин букет, и они же стояли в серебряных вазах по всему праздничному столу. Столовую наполняли насыщенные цитрусовые и пряные ароматы, и казалось, будто благоуханное лето шагнуло с улицы прямо в дом.

Гости, сидевшие за столом, застеленным белоснежной льняной скатертью с бельгийскими кружевами и сервированным новым фарфоровым сервизом с выгравированными серебряными инициалами молодоженов, подняли бокалы. Струившийся в окна столовой солнечный свет превратил красное каберне в сверкающие за хрустальными гранями рубины. Жених наклонился к невесте, та смущенно зарделась, не поднимая глаз, и они одарили друг друга нежным, застенчивым поцелуем. Возможно, впервые за все время знакомства.

Зазвенели бокалы, и как по команде открылась дверь. Мистер Холируд и двое лакеев подали первое блюдо: запеченных устриц. Гости — весь высший хоумвудский свет и двое дальних шотландских родственников, которых приодели по случаю торжества и усадили на дальнем конце стола, — сразу же оживились и приступили к еде. Я внимательно слушала, не скажет ли кто что-нибудь интересное, но все разговоры были сосредоточены на свадебной церемонии и пышном пиршестве, приготовленном для гостей.

В перерыве между сменами блюд отец невесты откашлялся и встал. Миссис Карнеги бросила обеспокоенный взгляд на своего старшего сына. Я тоже не понимала, что происходит. Мистер Коулман уже произнес первый тост за жениха и невесту, и этим его роль в застолье должна была ограничиться. Кажется, он собирался снова выступить с речью.

Мистер Коулман поднял бокал.

— Не каждому выпадает удача выдать дочь замуж в семью, которую ты изначально считаешь почти родней, особенно если это семья из далекой, но дорогой сердцу Шотландии. — Он сделал паузу, давая гостям отсмеяться. — Но нам с миссис Коулман повезло. Мы рады, что породнились с семьей Карнеги, и я хочу выпить за наш плодотворный союз.

Плодотворный союз? Я понимала, на какую именно плодотворность намекал мистер Коулман, однако чуть было не рассмеялась, подумав и о другого рода «плодотворности» — результате объединения предприятий мистера Коулмана и мистера Карнеги, союза металлурга и нефтяника. Это была одна из немногих сделок, которую мистер Карнеги, инвестировавший и в разработки нефти, заключил без участия мистера Скотта и мистера Томсона.

Мистер Коулман и старший мистер Карнеги подняли бокалы, салютуя друг другу, и я поняла, что этот тост адресовался не новобрачным. Моя хозяйка буквально лучилась улыбкой, глядя на старшего сына. В ее глазах, как и в глазах мистера Коулмана, старший мистер Карнеги был героем сегодняшнего торжества не в меньшей степени, чем его младший брат.

Мистер Холируд и двое его подопечных лакеев унесли устриц и подали новое блюдо — салат с мясом омара. В следующие два часа сменилось еще семь блюд: салат с ананасом, королевский бульон, жареная говяжья вырезка под соусом из хрена, тушеная спаржа со шпинатом, фрикадельки из форели, фаршированные баклажаны и жареная куропатка под хлебным соусом. Гости нахваливали угощение, восхищаясь изысканным вкусом и разнообразием, а мне это роскошное пиршество виделось в совсем ином свете. Для меня оно ничем не отличалась от обстановки самого «Ясного луга», как мне ее разъяснил мистер Карнеги: каждое блюдо сообщало гостям о респектабельности и богатстве хозяев дома.