Чтение онлайн

Тишина внушала доверие. После разведки за забором горностаи прошмыгнули во двор.

— Чжээ-чжээ! — раздался вдруг резкий крик, и коричневато-серая птица с черными полосками на ярко-голубых плечах опустилась на ближайшую яблоню.

Горностаи в тот же миг укрылись за сугробом.

— Тьфу ты, хохлатый дьявол! Сойка, крикунья паршивая! Так и проглотил бы вместе с крыльями! Какого страху нагнала! — фыркнул горностай-самец, испуг которого вылился в сердитое ворчание.

Сойка клевала оставшееся на верхушке, насквозь промерзшее яблоко. Заметив горностаев, она снова начала орать и прыгать с ветки на ветку. Хоть лезь за ней на дерево. Но попробуй погнаться днем за такой ревой, созовет со всей округи своих пернатых родственников честить горностаев, а за ними и ястреб явится, навострив когти.

Сойка не стала больше задерживаться в саду. Теперь у нее спешное дело появилось — разнести по лесу весть, что заметила горностаев.

— Чжээ-чжээ! — доносились ее крики уже из орешника.

Для горностаев пришла пора решить, задерживаться здесь еще или уносить ноги.

Они довольно быстро установили, что в доме обосновалась пестрая семья разных грызунов. Следы показали. Мало сказать следы — под крыльцо вела настоящая дорожка, протоптанная в снегу; от фундамента ажурные строчки тянулись в сад, к ягодным кустам, петляли вокруг деревьев и засохших цветов. В сугробах были прорыты ходы, а может быть, и норы.

У горностаев от возбуждения меховые воротнички встали дыбом. Нюх подсказывал: следы свежие и те, кто их повсюду оставил, тоже тут, поблизости. На. нюх горностай может положиться вполне, он не подведет.

Разве можно упустит! такую заманчивую возможность, тем более что в этот день у них маковой росинки во рту не было. Итак, вперед, открывается охота на мышей!

Хотя большую часть года дом стоял пустой, заброшенным его все-таки назвать было нельзя. Несколько летних месяцев в нем жили люди — работали в саду, рыбачили в заливе, жарились на раскаленных валунах, загромождавших берег, и остужали разгоряченные тела в морской воде. А с наступлением холодов люди уезжали в город, лишь изредка наведываясь сюда за дарами сада и огорода. С осени в подвал закладывали полные закрома картофеля, оставляли ящики с брюквой, бочки с солеными огурцами и капустой, пересыпанную песком морковь.

Природа не терпит пустоты. Пустующий дом тоже необычен и, можно сказать, противоестествен. Поэтому стоит ли осуждать мышей, которые, использовав благоприятные обстоятельства, почувствовали себя хозяевами в доме, во дворе и в саду. Впрочем, они и летом не бедствовали: полные животы набивали сладким горошком, росшим на грядках, грызли поспевающую морковь и падалицу под яблонями, трудились над косточками терновника.

Во дворе под дерном мыши прокопали густую сеть ходов, о чем свидетельствовали вздыбленные бугорки земли. Задолго до того, как люди собрали урожай, мыши до отказа набили свои кладовые. Самые крупные и белые горошины, самые спелые бобы, отборные семена цветов, семенные коробочки и стручки — все, что понадобится долгой зимой, прилежно распределили по сортам и величине.

Жизнь была хороша, но вовсе не застрахована от стихийных бедствий: перед наступлением холодов начались дожди. Несколько дней кряду лило как из ведра. Гнезда подмокли, многие ходы затопило. Ничего не поделаешь, пришлось переселиться в дом. Мыши прорыли ходы и норки под крыльцом и фундаментом и унесли с собой зимние запасы.

Старый бродяга пасюк — обыкновенная, серая, бурая или амбарная крыса тоже попала сюда во время злосчастного затопления. Нашла сухое местечко, чтобы привести в порядок намокшую шерстку, и мягкий уголок для отдыха. Крысе так здесь понравилось, что у нее пропала охота бродяжничать.

В какой-то степени этому способствовали обнаруженные ею продуктовые запасы.

Крыса провела два-три сражения с другими обитателями дома, дала им почувствовать остроту своих зубов и устроила себе зимнюю квартиру за картофельными закромами.

Где появилась одна крыса, туда и другие пожалуют — одна бродяжка найдет другую, и образуется новая семья. Так было и здесь.

Пожалуй, так вполне можно было бы назвать покои, в которые пробрались горностаи, следуя по следам, представлявшим для них несомненный интерес. Позволительно предположить, что нашим зверькам никогда еще не выпадала возможность бродить по фортификационным сооружениям, темным проходам и убежищам какой-либо крепости. Поэтому они с таким большим любопытством и почтением приступили к поискам, сулившим ценные находки.

В казематах, а точнее, в подвалах под домом были проведены изрядные земляные работы, прорыты просторные ходы. Одна крысиная дорожка вела вверх но столбу в комнату. Крыса прогрызла дыру в полу. Горностаи по очереди просовывали в нее нос. Несколько раз заглядывали, прежде чем решились выскочить в комнату. Какое совпадение! Крысиная дыра оказалась им впору.

Помещение было просторное. Когти так громко стучали по полу, что зверькам самим становилось страшно. Но тут они обнаружили мягкую матерчатую дорожку, скакать по которой было приятно и звука не слышно. Комнат оказалось несколько. Через приоткрытую дверь они прошли из одной комнаты в другую, а там и в третью. Повсюду стояли какие-то предметы — и мягкие, и жесткие с гладкой поверхностью. Горностаи обследовали их сверху и снизу.

Мыши оставили в комнатах следы, от которых исходил резкий, раздражающий запах. Собственно, были но только следы — было нечто большее. Горностаи тотчас установили, что где-то здесь и те, от кого этот запах исходит. Это приятно возбуждало. Они отправились на поиски — пробежали по комнатам, с пола прыгнули на стул, со стула на стол, со стола на комод, с комода на диван, с дивана снова на пол и через порог в спальню, где с разгона вскочили на кровать, так что пружины заскрипели в матраце. И все же тех, кого они искали, здесь не оказалось. Пришлось продолжить поиски в других местах.

В людские логова горностаи никогда еще не попадали, так же как и люди, жившие здесь, никогда раньше горностаев не видели. А жаль, что визит прошел без свидетелей.

Впрочем, чтобы ни у кого не было сомнений, чтобы из-за отсутствия вещественных доказательств необычное посещение не осталось незамеченным, горностаи оставили возле двери свою визитную карточку — каплю помета. Правда, маленькую, но все равно ее должны обнаружить.

Затем они снова пролезли под пол. И тут же нашли ход в подвал.

Здесь было тепло, сквозь тусклое оконце пробивался зимний свет. Хотя для горностаев он не имел никакого значения — они одинаково хорошо ориентировались как днем, так и ночью, как при свете, так и во тьме.

Через секунду раздался отчаянный вопль… и тут же затих. Горностаиха схватила за шиворот мышку-норушку.

Крысы тотчас учуяли опасность. Зашевелили усами, подняли кверху носы — понюхали, вбирая воздух, послушали, поводя ушами, и бросились врассыпную. Мыши тоже пустились наутек — исчезли в бесчисленных ходах под полом и над потолком.