Чтение онлайн

– Знаешь! – с удовольствием засмеялся Гришка. – Заходи, заходи [23] .

Денис с любопытством огляделся.

Казачья мазанка оказалась совершенно не похожа на все известные Денису жилища. Он смутно вспомнил, что вроде бы видел фотографии таких домов, но… Непривычно низкий… нет, не потолок, потолка не было, а были мощные балки, с которых свисало всякое-разное, от многочисленного оружия до пучков каких-то трав. А выше виднелась соломенная крыша. Было прохладно – не то что снаружи, и безо всяких кондиционеров. Глиняный пол тут и там устилали узкие цветные половики. В холодное время отапливался дом, как видно, электрообогревателями – их пластины были вделаны в стены и прикрыты выдвинутыми вперед резными панелями; резьба была немного иной, чем привычная Денису, но все-таки «своей». Из больших сеней дверь – точнее, занавешенный проем – вел в соединенные кухню и столовую, а оттуда уже настоящая дверь – в собственно дом, который оказался поделенным на две части, явно женскую и мужскую, с широкими лавками вдоль стен, украшенных коврами. На коврах – тоже оружие и фотографии. Взгляд Дениса приковали два широких клинка со странными рукоятями, в которые были вделаны кольца. Спросить он ничего не успел – Гришка гордо пояснил:

– Это клинки амбаня Юй Бао. Дед его зарубил на перевалах Гиндукуша, когда наши ходили валить Гуанси – было такое бандосское государство. Вон, смотри.

Денис почтительно подошел к большой фотографии. На ней несколько десятков казаков с оружием в руках стояли на фоне белых вершин. В центре – со стягом и шашкой – возвышался широкоплечий усач со свежей повязкой под фуражкой набекрень. Правую ногу он поставил на огромную голову с перекошенным ртом и плоским лицом.

– Ничего себе башка! – вырвалось у Дениса.

Гришка хмыкнул и пояснил:

– Юй Бао был мутантом. Почти три метра ростом, чокнутый людоед и насильник. И два сердца.

– Врешь!

– Не, правду говорю, честно… ой, пошли! – спохватился Гришка. – Настюшка! – крикнул он. – Это я!

– Слышу уж, стены от хвастовства трещат, – послышался из соседней – женской – половины спокойный голос девчонки, и Денис обернулся, заранее загрустив, что его сейчас увидят в таком «непотребном виде», как сказал бы отец.

На мужскую половину бесшумно – босиком – вышла девчонка немного помладше Дениса. В длинном, ниже колен, платье с вышивкой по вороту, рукавам и подолу, явно домотканом – Денис такого не видел еще. Светлые, как у Гришки, волосы были собраны в перекинутую на грудь тугую тяжелую косу, перехваченную широким серебряным обручем с алыми, синими и зелеными камешками. И лицом девчонка была похожа на Гришку. Но…

Денис замер со словами приветствия на губах.

Красивая, подумал он. Именно так, одним простым словом, потому что подбирать другие слова было глупо и нелепо, как оценивать солнце или реку…

А еще через секунду Денис понял, что сестра Гришки – слепая.

– Она на год младше меня, – Гришка мерно водил щеткой по вздрагивающей мокрой шкуре пофыркивающего коня.

Денис – голый по пояс, с галстуком на шее – сидел на коновязи. Мальчишки здорово обработали друг друга йодом, солкосерилом и свинцовой примочкой – и теперь более-менее походили на людей. Рубашку – она разорвалась все-таки по шву – чинила Настя, так звали сестру Гришки. Сам Денис находился в тяжелом отупении от несправедливости увиденного.

– Родилась слепой. Не открывает глаза, и все… Врач сказал – ничего не сделаешь, даже в Верном ничего сделать не могут. Лечить пробовали, конечно, и в Верный возили – бесполезно… – Гришка вздохнул и зашоркал щеткой сердито; Луч повернул красивую голову и заржал. – Ну прости, прости… – казачонок похлопал его по боку, поцеловал в храп. – А какая она красивая, ты ж видел…

– Видел, – выдохнул Денис. И соскочил наземь – из мазанки вышла Настя.

Она двигалась совершенно свободно, ну – может быть, чуть замедленно. Но так иногда движутся и обычные девчонки, знающие и ценящие свою красоту, что тут такого? И с поклоном подала мальчишке незаметно, очень искусно – да не может быть, какая же она слепая?! – зачиненную рубашку.

– Спасибо… – Денис принял ее.

Девчонка кивнула и громко произнесла:

– Гришка! Мама сказала, чтоб, как вернешься, сразу шел живой ногой в сад! И что хворостиной!

– Ой! – вякнул Денис. – Я сейчас, я Луча чищу! И вообще – Дениса надо в правление проводить!

– Он мимо не пройдет, – отрезала девчонка. – Не пройдешь? – Она улыбнулась, и это была странноватая улыбка – Денису снова показалось: да она же видит, прямо же ему улыбается!!!

– Не пройду, – поспешно ответил Третьяков. Он уже знал, что правление – это то здание на мосту. – Спасибо, – повторил он уже низачем. – Я правда пойду.

– Ты заглядывай, – предложил Гришка. – Не, правда.

Он шлепнул коня по крупу.

– Загляну, – искренне пообещал Денис, но смотрел при этом на Настю.

И снова подумал – почти испуганно: «Какая же она слепая?!» – потому что девчонка улыбнулась.

ЕМУ улыбнулась.

Франц Ильич смотрел, как сидящий рядом Денис тюкается виском в стекло – на каждой рытвине. Мальчишка морщился, причмокивал во сне, вздыхал, но не просыпался.

Шенк грустно улыбнулся. И, отвернувшись, попытался опять оценить: почему он вдруг принял предложение – довольно дикое, переданное ввалившимся в правление станицы мальчишкой, физиономия которого носила явные следы недавней драки? Франц Ильич даже не сразу узнал своего недавнего знакомца, мальчишку из Империи, Дениса.

Шенк искренне думал, что с работой в школе закончено. Конечно, Бахурев… Но, как и все старые хорошие учителя, Франц Ильич был несколько циником и временами еще во время работы в школе думал, что природу человека все-таки нельзя изменить. Поэтому пенсию воспринял как заслуженный отдых. И гнал от себя то и дело навещавшие мысли о скуке.

Ему было скучно ничего не делать. В этом состоял секрет быстрого согласия. Хотя, признаться, он не знал пока, с чего начинать.

Ну что ж, старики спят мало. Сейчас можно будет над этим как следует подумать, а поутру нанести визит родителям Дениса прямо на работе.

Франц Ильич снова посмотрел на спящего рядом мальчишку. И Денис проснулся – сел прямо, распахнул глаза, посидел, улыбнулся и с хрустом потянулся.

– Ой… Я уснул? День такой длииинный…

– Мы подъезжаем, – Шенк кивнул на стекла автобуса, перед которыми замаячили поселковые огни. – Передай родителям, что я завтра зайду. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Денис и подался к окну: – А там дождь собирается, по-моему.

В эту ночь Валерия Вадимовна засиделась, как ей казалось, дольше всех. Муж улегся спать час назад. Ольгу Ивановну – убедив наконец, что ей совсем не нужно дожидаться, пока лягут «хозяева», – отправили спать еще до этого. Лег ее сын… и вроде как лег и Денис.

«Паршивец, это надо же так наполучать! – подумала Валерия Вадимовна. – И кто-то рубашку ему зашивал. Но приехал веселый… Вообще непонятная история…»

Она сердито придвинула отчеты Есипова по госконтролю. И услышала, как открывается дверь.

– Ма… – Денис остановился на пороге.

Валерия Вадимовна не подняла головы, но кивнула в знак того, что слышит.

– Ма, я спросить хочу…

Последовал еще один кивок.

– Если человек слепой от рождения… он обязательно неполноценный?

Валерия Вадимовна подняла наконец голову, потерла виски. Прикрыла глаза. Отрывисто спросила:

– Почему это тебя интересует?

– Так… – Денис подошел ближе, оперся на край стола. – Просто интересно. Тут много больных же… Так обязательно?

– Нет, – Валерия Вадимовна открыла глаза. – Конечно, не обязательно. Тут все зависит от того, что за слепота.

– От рождения… врожденная…

– Понятно… Сказать что-то общее нельзя. Надо осматривать. Тщательно. Во-первых, у слепых от рождения очень часто возникает сильнейшее отставание в развитии, уже неизлечимое.