Чтение онлайн

Блондин шагнул вперед. Шагнул слишком широко, чтобы оставаться на краю сколоченных досок. Шагнул туда, где еще мгновение назад не было видно и крохотного места, свободного от человеческих голов, а упал…

На брусчатку.

Люди расступились. Поспешно разошлись в стороны и дружно отшатывались, едва Иакин Кавалено пытался к ним приблизиться. Должно быть, он повредил себе ногу при падении, а может, и другие части тела: со своего места я не мог разглядеть даже белобрысой макушки, хотя попробовал привстать на цыпочки. Зато двигающуюся проплешину посреди толпы видел очень хорошо.

– Тебе не позволят отвести взгляд, – царственно повторила Эвина Фьерде и щелкнула пальцами, подзывая слуг.

Сказать, что я был разочарован, значило бы нагло солгать.

То единственное, что в ближайшее время могло помочь вернуть прошлые чувства или хотя бы запалить искру новых, было у меня бесцеремонно отобрано. Да, я понимал, что назначенное наказание куда больше подходило верховному бальге, собиравшемуся утопить в крови не один город мира, но это не утешало. Мне нужна была смерть, а не намеки на нее. Чистая, простая, искренняя…

Он выпрыгнул из тени подбалконного закутка и приглашающе поманил меня к себе. Правой рукой, потому что в левой держал нож.

Улица шириной в четыре шага. Близкие повороты с обоих флангов. Нависающий над головами балкон. Что можно предпринять?

Метнуться в сторону, за угол, один или другой, туда, откуда слышатся голоса людей и где нападающий всяко будет стеснен в своих возможностях.

Качнуться, повиснув на решетке балкона, и пустить в ход ноги.

Прижаться к стене, удерживая между собой и противником как можно большее…

Расстояние?

Нет. Оно мне не нужно. Не сейчас. Может быть, больше никогда.

Шагнуть навстречу, скользнуть по брусчатке так далеко вперед, как только сможешь. Оказаться настолько рядом с мутным лезвием, что оно следующим движением рассечет воздух всего лишь на волосок от твоего тела. Поймать чужую руку, отводя стальную угрозу чуть в сторону, но не слишком далеко. Обнять пальцы противника на рукояти так, чтобы они не посмели отпустить оружие, а то еще зазвенит ненароком, привлекая ненужных свидетелей. Сжать кулак и нанести удар.

В подбородок, чтобы тело вытянулось струной.

Под ребра, чтобы скрутилось в комок.

В скулу, чтобы…

А, неважно. Третий удар – уже куда достанешь.

– Достаточно?

Он кивнул, шумно выдыхая воздух, ненадолго задержанный болью в легких. Высвободил руку, сунул нож за голенище сапога и несколько раз сжал и разжал смятые моим прикосновением пальцы.

Я тоже вытолкнул застоявшийся воздух из легких и поправил капюшон куртки, под которым еще на площади прятал свои сивые пряди от взглядов зевак. Конечно, мое лицо тоже должно было быть им знакомо, но, разлученное с другой важной деталью, вряд ли могло обратить на себя пристальное внимание.

– А хорошо ведь, – глубокомысленно заявил Натти, нахлобучивая на рыжую голову шляпу, слетевшую во время поединка. – И хорошо весьма!

– Уверен?

Один узкий проулок сменился другим, но этот шел уже навстречу солнцу, и жаркие лучи ухитрялись время от времени добираться до наших подбородков.

– А у тебя самого имеются сомнения? – чуть недоуменно спросил рыжий. – По мне, так все просто замечательно. И можно наконец заняться нашими общими делами.

Я мельком взглянул на стену, вдоль которой шел, и неожиданно замешкался на перекрестке двух совершенно противоположных мыслей.

С одной стороны, хотелось шагнуть ближе, почти прижаться к желтоватой каменной кладке, то ли прикрывая спину от внезапной атаки, то ли намереваясь мгновение спустя оттолкнуться и, может быть, взлететь на нависающий над макушками балкон. Но в то же время любое приближение к неподвижному и непреодолимому предмету резко сократит количество действий, которые можно предпринять в случае нападения или защиты.

Так где же я должен оказаться, если обстоятельства потребуют?

Ближе?

Дальше?

Понятно, что решение обязательно пришло бы само собой, возникни необходимость вообще что-то решать, но эта постоянная и мучительная неопределенность меня тревожила. Вот уже десять дней кряду.

– Не молчи.

– Я не молчу. Я подбираю слова.

– А зачем ты их ронял? – невинно распахнул глаза Натти.

Конечно, он шутил. Слава Божу, шутки от насмешек я отличать не разучился. И даже отлично помнил, что эта была далеко не первой в мой адрес. Но, Боженка меня подери, как я относился к ним раньше? Сейчас лишь виновато улыбнулся в ответ. А тогда, в прошлом? Точно знаю: все было иначе.

Хуже?

Лучше?

– Думаю, ты поймешь. Должен понять. Все это… не совсем я.

– Продолжай! – азартно поощрил рыжий.

– Я никогда не действовал так. В таком духе. Наверное, потому, что не умел. Меня всю жизнь учили другому поведению в подобных обстоятельствах, а теперь…

Он перебил несмелое признание, казалось чуть задохнувшись от волнения или другого похожего чувства:

– Появились новые умения?

– Да. Они кажутся моими собственными, родными, я могу их применять, и ты даже говоришь, что успешно, но…

Мои пространные объяснения оборвали коротким и самодовольно уверенным объяснением:

– Печать демона.

Я не имел ни малейшего понятия о том, что скрывают за собой эти два слова, но по спине, навстречу струйке пота, вдруг начал подниматься к загривку тревожный холодок.

– Печать?

– Правильнее было бы называть это свойство «отпечатком», но тогда звучало бы не так таинственно, – подмигнул Натти. – Не переживай, ты не первый и не последний. Такое встречается. Иногда.

Заключительное слово было произнесено с той нарочитой небрежностью, которой обычно сопровождаются разговоры об очень важных, но неприятных вещах.

– Оно проходит?

В ответ рыжий старательно спрятал свой взгляд от моего, благо шляпа позволяла сделать это легко и просто.

– Когда демон попадает в человеческое тело… Раньше считали, кстати, что только в душу. Знаешь, я догадывался, что все происходит немного не так, как меня учили, а та бритоголовая только подтвердила. Они вовсе не бесплотны и, оказываясь внутри, начинают нас менять.

– По своему подобию?

– Хороший вопрос, – многозначительно отметил Натти. – Если по своему, то, значит, и сами они похожи на нас. В том мире, откуда приходят. Но речь не об этом. Демон меняет человеческое тело, только если исполняет желание. Вон те же Сосуды могут годами носить в себе сотни демонов и при этом ничуть не меняться!