Чтение онлайн

– Боже, я никогда не встречал женщины прекраснее тебя...

Откинув голову, Эйнджел засмеялась.

– Значит ли это, что ты действительно тосковал по мне?

– И ты еще спрашиваешь?

Наклонив голову, он стал слегка покусывать ее соски и нежно ласкать их языком. Подобно вдохновенному скульптору, он медленно переходил от одной части тела к другой, нежно целуя и лаская гладкую шелковистую кожу.

– Снимай! – нетерпеливо приказал Холт, дойдя до туго застегнутого пояса юбки, и, пока Эйнджел непослушными от волнения пальцами пыталась справиться с юбкой, продолжал покрывать ее страстными поцелуями. Дрожа и задыхаясь от возбуждения, она безуспешно старалась стянуть юбку. Потеряв всякое терпение, Холт развернул ее спиной к себе и с грубой силой рванул застежки. Шелк и кружево мягко соскользнули к ногам Эйнджел. Холт подхватил ее на руки, и она крепко обняла его за шею, прижимаясь к широкой груди. Осторожно уложив ее на кровать, он быстро снял с себя брюки и белоснежную рубашку. В комнате горела всего одна лампа, и в полутьме бронзовое тело Холта казалось ей еще более мощным и мужественным. Когда он лег рядом с ней, она стала гладить его смуглую грудь, начисто лишенную волос, и мускулистые руки. Стон наслаждения вырвался у него, когда рука Эйнджел коснулась напряженной плоти.

– Я так долго хотел тебя, – прошептал он, осторожно укладывая ее на валики и любуясь полной грудью, слегка прикрытой волной светлых вьющихся волос. Его большая ладонь легла на ее живот, и Эйнджел замерла. Почувствовал ли он трепет новой жизни, зародившейся в ней? Нет, конечно, нет, успокаивала она себя. Ведь даже она сама пока этого не чувствовала, хотя грудь заметно увеличилась, да и тело начало изменяться. Конечно, Холт не может не заметить все эти признаки. Она открыла рот, чтобы сказать, наконец, о ребенке, но Холт тут же закрыл ей рот страстным поцелуем.

– Никаких разговоров сегодня, – прошептал он. – Только любовь, только мы двое...

Эйнджел не хватило духа противоречить ему. Все ее тело жаждало мужской ласки, ведь она так давно жила без Холта... И когда он, наконец, глубоко вошел в нее, крик радости и наслаждения сорвался с ее губ.

Сначала движения его были медленными, затем, по мере того как тело Эйнджел стало выгибаться в такт ему, все быстрее и сильнее. Отдавшись его и своему желанию, она крепко обняла его за плечи, радуясь вновь обретенному счастью и блаженству.

«Никогда не покидай меня», – хотелось ей сказать Холту. Впрочем, теперь ей не нужны были никакие обещания. Холт молча признавался ей в любви языком ласк и прикосновений, и она поверила в то, что он действительно любит ее.

Потом, когда внизу затихли последние отголоски веселья, они лежали, тесно обнявшись. Эйнджел задремала, но в голове у нее бродило столько мыслей и надежд, что она не могла заснуть.

Лежа в объятиях Холта, она теребила гранатовое ожерелье, так и оставшееся у нее на шее, вспоминая, что оно значило для Клары, и надеясь, что когда-нибудь и для нее оно будет иметь особый смысл.

– Холт! – прошептала она.– Ты не спишь?

– М-м-м? – невнятно промычал он в полудреме. – Холт, – она протянула руку, чтобы погладить его блестящие черные волосы, – я должна сказать тебе Кое-что...

Сонное сопение Холта остановило ее на полуслове. Он заснул окончательно. Вздохнув, она откинулась на подушки, говоря себе, что нужно довольствоваться на стоящим, а будущее само позаботится о себе.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружевные занавески, мягко освещали лицо Эйнджел. Приподнявшись на локте, Холт любовался своей спящей молодой женой. В сотый раз он думал о том, как она красива, и ему не верилось, что такая женщина досталась ему в жены.

Осторожно наклонившись к ней, он нежно поцеловал ее в щеку. Сонные голубые глаза открылись, и Эйнджел улыбнулась, по-кошачьи потягиваясь.

– Доброе утро, – промурлыкала она.

Ничего не ответив, Холт стал молча целовать ее, пока не почувствовал, что она окончательно проснулась и загорелась ответной страстью. Оба были счастливы еще раз испытать блаженство в объятиях друг друга.

Потом Эйнджел неохотно встала, чтобы одеться. День наступал неотвратимо, и сопротивляться этому было совершенно бесполезно. Пока она одевалась и причесывалась, Холт молча любовался ею, все еще лежа в постели.

Натянув на себя первое попавшееся под руку платье из желтого кашемира со светлой кружевной отделкой и закончив свой утренний туалет, она повернулась к Холту и с удивлением обнаружила, что тот уже успел одеться. Это ее слегка огорчило – ей хотелось еще раз увидеть его сильное бронзовое тело.

Зашнуровав ботинки, Холт поднялся и подошел к ней.

– Как вы себя чувствуете, миссис Мерфи? – шутливо спросил он, лукаво улыбаясь.

– Как заново родилась, благодарю! – живо откликнулась Эйнджел. – Должна сказать, вы прекрасно танцуете, мистер Мерфи.

Холт засмеялся, откинув назад голову.

– Я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как ты будешь любезничать с влюбленными в тебя мужчинами в твоем родном Индепенденсе!

– Но ведь этого никогда не случится, правда? Холт мгновенно помрачнел.

– Мне будет очень не хватать тебя, Эйнджел. Она испуганно взглянула в его серьезное, чуть хмурое лицо.

– Но ведь я не собираюсь возвращаться в Миссури! – воскликнула она, чувствуя, как внутри у нее все напряглось.

– Не собираешься возвращаться назад? – нахмурился Холт. – А как же твое обещание?

Сцепив пальцы, она изо всех сил старалась не заплакать.

– Я думала, что после вчерашнего... что все изменилось, – запинаясь, прошептала она.

Холт громко выругался, возмущенно глядя на Эйнджел.

– Так, значит, это была игра с твоей стороны? Ты сделала это для того, чтобы я позволил тебе остаться?

– Нет, конечно же, нет! Холт, ты меня не так понял...

– Я прекрасно тебя понял, моя дорогая! Я понял, что ты не держишь своего слова, а я терпеть не могу лжецов! – Холт яростно взмахнул рукой, вышагивая по спальне от стены к окну и обратно. – Ты продолжаешь меня удивлять, Эйнджел. В твоих объятиях мужчина готов поверить чему угодно!

Из ее глаз хлынули так долго сдерживаемые слезы.

– Ты ошибаешься...

– Нет, моя дорогая, это ты ошибаешься! – жестко сказал Холт, глядя на нее суровым пронизывающим взором. – Через два месяца ты вернешься в Миссури, даже если мне придется связать тебя и собственноручно погрузить в дилижанс. Понятно?

Эйнджел с трудом заставила себя надеть маску невозмутимости, и теперь лицо ее ничего не выражало, хотя в душе кипели страсти.

– Да, – ровным голосом ответила она. – Даже Лили Валентайн не смогла бы сказать понятнее.

– Что это значит?

– Все, что тебе угодно. Не стану больше отнимать твое время.

И Эйнджел, с холодным достоинством накинув на себя шаль, направилась к двери.

– Постой, – неожиданно тихо проговорил Холт. – Нам надо объясниться. Что касается Лили...

– Спасибо, я ничего не хочу знать о твоих отношениях с этой женщиной, – резко ответила Эйнджел и пулей вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

Поглядев ей вслед, Холт сжал кулаки. Сейчас он был готов рассказать Эйнджел абсолютно все о своих отношениях с Лили, но она даже не стала его слушать. Что ж, отлично! Пусть варится в собственной ревности, пока не покраснеет, как рак!