Чтение онлайн

– Не могу сидеть спокойно, зная, что в любой момент принцессу могут убить!
– вскочил Люсьен.

– Алпу тоже, - напомнил Олаф.
– И кого-то еще, как ты говорил. Я уже не вспоминаю о пауках... Беднягам не помочь, их вдвоем не утащишь. Не хочу выглядеть грубым, Люсьен, но отчего бы тебе не вести себя как воину? Время ждать, и время бить, ты сам знаешь эту присказку.

– Если вдруг мы оба останемся живы, - предупредил его Люсьен, усаживаясь обратно, - то я тебя убью. Вспорю снизу доверху и вырву сердце.

– Темпераментный северянин, да?
– улыбнулся чивиец.
– Ладно, поговорим об этом потом. А пока, если ты не против, я вздремну. Совсем разморило на солнце. Говорят, в горах темнеет быстро.

Люсьен с недоверием смотрел на спутника. Не может человек, подвергнувшийся совсем недавно нападению, едва не погибший в каменном мешке, весь изодранный, теперь спокойно спать. Но Олаф не шутил, он накинул на лицо полу куртки, подставив солнцу смуглый живот, почти не прикрытый рваной рубахой, и вскоре тихо посапывал. Стражнику опять захотелось пнуть его ногой.

Чтобы удержаться от соблазна, он отошел чуть в сторону от неприятного союзника, цепляясь за траву, покрывающую склон. Неподалеку взлетела в воздух сонная муха, загудела, слепо закладывая бестолковые виражи. Люсьен выдернул меч - и вовремя, насекомое понеслось прямо на него.

Удар сбил муху на землю и прежде, чем она успела взлететь, воин пригвоздил ее к земле. Муха заворочалась всем своим жирным телом, будто устраиваясь на клинке поудобнее, заводила жадным хоботком. Люсьен достал кинжал и быстро дорезал ее, потом отпилил голову, кроша хитин, и хорошенько потряс, чтобы вытекла кровь. Олаф не пошевелился, будто и не слышал происходящего.

– Ну что ж, притворяйся, если хочется, - проворчал стражник.

Он быстро разделал тушку, нарезал голубоватое, пористое мясо тонкими ломтиками. Разводить огонь было не из чего, да и опасно. Да, на охоте войне не научишься... Люсьен присел на склон и стал медленно жевать, поглядывая вокруг. Похоже, что в этих местах не водились скорпионы - слишком открыто, негде спрятаться, а кролика можно поймать только из засады.

– Олаф!
– негромко окликнул он.

Чивиец ничего не ответил, не пошевелился. Но Люсьен был уверен, что спутник не спит, не может спать.

– Скажи, Олаф, а почему тебя попросили стать слугой Арнольда? Такой уважаемый человек, облавами руководил... И как же ты согласился?

– Действительно...
– сонно пробормотал чивиец, по прежнему не шевелясь.
– И как я совершил такую глупость?

– Я не спросил "Как?", я спросил "Зачем?".

– Зачем?..
– чивиец стащил с лица куртку и с улыбкой посмотрел на стражника.
– Наверное, хотел выслужиться перед Повелителем еще сильнее, стать заметнее, богаче...

– И для этого надо служить Арнольду? Может быть, Агни тоже хотел через такую службу стать высоким господином?

– Высокие господа - это высокородные господа, - поучительно заметил Олаф и лег на бок, чтобы было удобнее разговаривать.
– Таким не станешь, такими рождаются. Вот как Тулпан... Что это ты жуешь?

– Муху.

– Мы дураки, не взяли с собой еды, а надо было откопать какой-нибудь мешок. Дай мне тоже.

– Подойди и возьми, - Люсьен почувствовал, что опять теряет хладнокровие.
– Но ты не договорил. Расскажи о себе, кто ты такой?

– Наконец-то, - Олаф подобрался к Люсьену и забросил в рот ломтик мяса.
– А я думал, ты не спросишь... Уж и так и эдак заинтересовывал: я, мол, облавами командовал, воевал... Кстати, я и со смертоносцами воевал. Мы ходили походом на Трофис, и группа людей едва не смогла проскочить по крышам и открыть ворота. Тогда город был бы наш, у них половина войска отправилась далеко в степь... Но не вышло, мало кто ушел. А я вырвался, чудом между ногами у пауков прокатился и спрыгнул со стены. Тогда меня и приметил Малый Повелитель, а до этого я был просто рядовым воином. Стал посылать в облавы... Я и там оказался лучшим, головы не терял, стрел зря не тратил. Вот так. Я не раз говорил с нашим Смертоносцем Повелителем.

– Как же это так?
– Люсьену было немного смешно от такого откровенного хвастовства.

– Он звал, я и приходил, - простодушно признался Олаф и взял еще мяса.
– Разговаривали о всяком. Он, наш старик, многое может рассказать, если захочет.

– Ваш старик?..
– стражник поборол гордость, проглотил мясо и сел поудобнее.
– Не пойму я вас, чивийцев. Ты несколько раз назвал восьмилапых раскоряками. Может быть, я чего-то не понимаю, но в Хаже это неприличное слово. Теперь ты назвал Смертоносца Повелителя "наш старик". Как вы живете в городе?

– Все дело в том, что ты не умеешь скрывать от пауков свои мысли, ведь так?
– Олаф ел с аппетитом, горка ломтиков мяса, выложенная на траве, быстро таяла.
– Странный вкус у этой мухи, чуть солоноватый. Вы привыкли, что смертоносцы всегда знают, о чем вы думаете, вот и не представляете, как можно назвать их "раскоряками". Не сомневайся, я уважаю их не меньше твоего, а может и больше, просто не боюсь. Повелитель... А кто он такой? Самый старый, самый мудрый, самый сильный самец, наш старик.

– И он знает, что вы умеете скрывать мысли?..
– поразился стражник.
– А как вы это делаете?

– Объяснить невозможно, я однажды пробовал... С этим надо родиться и вырасти. Просто если я не захочу, ни один паук не сможет забраться мне в голову, вот и все. И когда они бьют своим гневом, я чувствую это гораздо меньше, чем ты. Тоже самое и дикари... Ведь они тоже горожане, Гволло был раньше большим, красивым. Человеческие кварталы почти не затягивали паутиной, только некоторые улицы. Вот так мы и живем, люди и смертоносцы. Конечно, Повелитель выше всех, но и нас без вины не наказывают. Всем хорошо.

– Почему же тогда повстанцы убивают смертоносцев?

Олаф доел последний кусок, не предложив его приятелю, и откинулся на спину, сыто улыбнувшись.

– Сам не понимаю... Выдумали себе какого-то Фольша, слушают колдунов, творят безобразия. В некоторых городах восстания не удавались, и тогда там не оставалось людей. И что же? Они пали. Смертоносец сильнее любого человека, но смертоносец с сидящим на нем лучником еще сильнее.

– Кто такие колдуны?

– Люди с даром. Это особый дар, они видят, чувствуют на расстоянии, почти как пауки.