Чтение онлайн

– Раскоряки?!
– расширил глаза Стас.
– Они, говорят, еще страшнее, чем те, в степи! Не надо к ним ходить, сожрут нас!

– Ты обещал мне верить, - напомнил чивиец.
– Нет, не сожрут, а даже наоборот, накормят. А вот речники нас выдадут стрекозам. Поэтому говорить с ними придется по плохому. Мы с тобой только для начала расскажем скаку про бой летучек с пауками, чтобы в дом войти. А вот потом делай, что я скажу.

Стас помолчал, вычерпывая воду. Потом неожиданно бросил черепок и задрал рубаху.

– Вот, - сказал он, показывая спину.
– Смотри, как я два года жил.

Вся открывшаяся взору сотника поверхность была покрыта шрамами от кнута, следами сильных ожогов. Всмотревшись, Олаф заметил, что ожоги остались от клейма: "БЕЖАЛ".

– Тебе еще повезло, что на лбу клейма нет, - сделал вывод чивиец.
– Вычерпывай воду, а то мы плывем медленнее.

– Вот завтра и собирались лоб прижечь, - объяснил Стас, который вообще-то рассчитывал на более сочувственную реакцию.
– Поэтому я в реку и прыгнул.

– Понятно.

– Так что ты уж пожалуйста, не выдавай меня речникам.

– Верь мне, - повторил Олаф.
– А еще садись на весла, у меня уже дымятся ладони. Меч не удержу.

Стас погреб так мощно и умело, что сотник только сплюнул с досады - надо было сажать гребца на весла сразу. Вычерпывая воду, Олаф поглядывал вперед. Ему стало казаться, что он узнает это место, неподалеку проходила когда-то одна из его облав. Река сделала еще один поворот и вскоре сотник убедился, что прав: по левую руку, на невысоком пригорке стояло селение речников. Крепкие, из толстых бревен домики без окон выстроились рядом, перед ними лежали вытащенные из воды три большие лодки.

– Греби побыстрее, Стас, - попросил Олаф, опасливо оглядываясь. Но стрекоз в небе по прежнему не было. Наверное, воины Каля любили поспать по утрам подольше.

– Я стараюсь, - ответил островитянин между гребками.
– Надо бы пристать, появляются крупные твари.

Да, то там, то здесь на поверхности реки возникали крупные буруны, закручивались водовороты. Скоро кто-нибудь заинтересуется скользящей по воде лодочкой, попробует ее на вкус.

– Еще немного, близко селение. И помни, делай все, как я скажу, ни о чем не думай.

Селение называлось Стробук, теперь сотник в этом не сомневался. Участок реки официально принадлежал Повелителю города Вахлас, с которым у чивийцев давно не было войн. Одно не радовало Олафа: здесь его могли помнить. После облавы он со своим отрядом помог речникам устроить набег на расположенный неподалеку пчелиный улей. Окутанные дымом смельчаки проникли в город полосатых бестий и похитили немало меда и воска.

На берегу стояли два человека, удивленно рассматривая приближавшуюся лодку. Олаф затолкал кинжал в широкий рукав куртки, постарался успокоиться. Действовать надо быстро, но хладнокровно.

– Все, причаливай здесь, - скомандовал он и добавил, когда Стас развернул лодку: - Чуть левее. Нас встречают.

Речники встречали их с мечами в руках. Они подошли к воде и смотрели на гостей довольно хмуро.

– Здравствуй, Олаф-сотник!
– поприветствовал его дородный, длиннобородый мужчина.

– Здравствуй, Арье, - откликнулся чивиец. Лодка ткнулась носом в берег.

– Что ты делаешь на реке?
– заговорил второй.
– Это не земля Чивья! А лодку эту я знаю, она наших соседей, выше по течению. Ты ее украл?!

– Тише, - улыбнулся им Олаф, сходя на берег и останавливаясь перед нацеленными на него клинками.
– Я здесь по важному делу, гнался за человеком Фольша. Вот, поймал наконец. Следите за ним хорошенько, и...

– Ты не имел права здесь появляться!
– кипятился Арье, пока сотник через его плечо разглядывал пустынную в этот час улицу.
– Договор есть договор! Ты не платил за то, что плыл по нашей реке, ты...

– Ты вообще здесь не должен быть, - мрачно добавил его приятель.

– Ну, тогда, наверное, лучше всего меня убить, - сделал вывод Олаф и подошел еще на шаг.
– Чтобы я никому не рассказал, что вы теперь служите стрекозам, предатели!

Он взмахнул рукой и кинжал вонзился в горло речнику. Прежде, чем Арье успел опомниться, Олаф уже вырвал из руки умирающего меч и быстро приставил его к груди бородача.

– Стас, кинь труп в лодку и оттолкни ее от берега, скорее! А ты, Арье, веди меня к себе домой.

– Олаф, ты перешел все границы...
– бормотал, пятясь, речник.
– Это и тебе с рук не сойдет, тут чужая земля, тут...

– Да отдай же мне меч!
– сотник отобрал у пленника оружие и поудобнее прижал клинок к его горлу.
– Веди домой, ты слышал? Очень быстро и очень тихо.

Стас, исполнив приказ, догнал их уже у дверей. Все трое вошли в дом, где в единственной большой комнате еще спала вся семья речника. Только хозяйка, очень толстая и белая, собирала на стол завтрак.

– Тише все, а то сиротами станете!
– сурово прикрикнул на семью Арье сотник, хотя никто даже не пошевелился.
– Стас, прикрой дверь, там засов должен быть.

– Ага...
– островитянин задвинул толстый брус в железные скобы.
– А мы разве не уйдем сейчас?

– Ты не спрашивай, ты сапоги себе поищи, потому что те, что на нем, хозяин отдаст мне. Разувайся, Арье, и слушай. У тебя должна быть упряжка жуков, ты же ездишь в Вахлас. Она мне очень нужна. Кто тут у тебя постарше?
– Олаф обвел взглядом детей.
– Вот ты. Иди сюда.

– Не трогай детей-то!
– взмолился Арье.
– Что же ты со мной как с дикарем? Мы же друзья!

– Друзей с мечом наголо не встречают. Веди себя хорошо. И я тебя живым оставлю. Пока, конечно, до следующего своего прибытия. Это касается всех предателей, так им и передашь. Мальчик, ты сейчас выйдешь через заднюю дверь и приготовишь возок, запряжешь четырех жуков.

– Только не убивай отца!
– попросил сын хозяина.

– Не убью, если все сделаешь хорошо, и никому ничего не скажешь. Обещаешь?

– Да, - кивнул мальчик.

– Молодец, - одобрил его чивиец.
– А чтобы не забыл про свое обещание, как иногда бывает с людьми, посмотри на его кровь.

Он чуть повел лезвием, из пореза на шее вытекла крупная красная капля. Мальчик смотрел на нее, как завороженный, потом быстро выбежал во двор, к сараю, где на ночь запирали жуков. Олаф, без помощи рук заталкивая ноги в сапоги Арье, посмотрел на Стаса. Тот уже обулся, накинул сверху найденную куртку, а теперь смахивал в обнаруженный мешок приготовленный хозяйкой завтрак.