Чтение онлайн

в виде восковых цветов, которые она, зажигая, заботливо спускала на воду, не прерывая

своей магической песни. Какое-то время я наблюдала за ней, стараясь разобрать слова, но

потом, подойдя ближе, поняла, что она пела на французском, которым я вообще не владела,

если не считать нескольких слов: bonjour, merci и je t'aime. Звучание последних слов, как мне

показалось, я уловила в её трогательной минорной песне. Под моими ногами негромко

треснула сухая веточка, но чуткий слух Мелодии уловил этот шум, и она стремительно

обернулась ко мне, как встревоженная лисица, сверкнув пламенной копной волнистых волос.

Но, увидев безобидного нарушителя своего одиночества, она успокоилась и одарила меня

светлой улыбкой.

– Мелодия, я влюбилась в ваш голос, – сказала я, приблизившись. – О чём эта песня?

– Благодарю вас, Иллюзия, – ответила она, жестом приглашая меня опуститься рядом с ней.

– Это древняя песня о молодой девушке, которая утратила своего возлюбленного: его

корабль однажды не вернулся из моря, но, несмотря ни на что, она каждый вечер приходит к

берегу и ждёт любимого до рассвета, устремляет свой взгляд к далёкому горизонту и зовёт

его по имени.

Когда я подошла и присела напротив неё, она молча протянула мне спички, и я

присоединилась к её красивому, хотя и немного странному занятию.

– Зачем вы делаете это? – спросила я, чиркнув спичкой.

Мелодия посмотрела на меня с удивлением.

– А как тогда пропавшие в шторм отыщут путь домой? – сказала она.

Я ничего не ответила ей, желая сохранить в нашем разговоре хотя бы крупицу реальности.

Конечно, она была далеко не самой адекватной обитательницей Города, но мне нравилось её

общество, нравилось то, что я видела в её умиротворённых травяных глазах, хотя и не могла

сказать, что именно мне там чудилось. Однако в ней самой, очевидно, скрывалась какая-то

неразгаданная тайна или пока что невидимая значимая деталь. Ветер познакомил меня с ней,

и Мелодия отчего-то боялась его – я хорошо это помнила, поэтому осторожно попыталась

выведать у неё какую-нибудь новую информацию, но она была непреклонна, и наотрез

отказалась говорить о нём. Я разочарованно вздохнула, подумав о том, что, наверно, пора

переставать задавать вопросы. На самом деле, куда я стремлюсь? Я даже слабо представляю,

как могу что-то исправить. Возможно, уже слишком поздно. Хотелось бы мне вернуть всё

назад? Этот вопрос я так часто задаю себе здесь, но всё ещё не знаю ответа. В одном я

уверена точно – там всё будет по-прежнему. Иногда я думаю о том, что сейчас делают

близкие или далёкие мне люди, с которыми судьбою или волею случая меня сталкивала

жизнь. Я вижу маму в пустынной квартире, сидящую у телевизора, по которому идёт какой-

то дешёвый, нереальный и притянутый за уши сериал про любовь; она не сводит

напряжённых глаз с экрана и нервно гладит нашу своенравную диковатую кошку, готовую

вцепиться ей в руку в любой момент. Я вижу уставшего отца в ювелирном магазине с его

ухоженной любовницей, чей опытный женский взгляд придирчиво блуждает по роскошным

бриллиантам, сверкающим холодным блеском. Я вижу Вадима в кругу беспечных

прожигателей жизни в обнимку с двумя длинноногими глянцевыми красотками, которые

словно сошли с обложек самых модных журналов; он говорит, что никогда не заведёт детей,

этих бесполезных мешающих спиногрызов, что нужно жить лишь для себя и собственного

удовольствия. Я вижу сосредоточенного и вдохновлённого Ясю, который склонился над

холстом в своей мастерской, рисуя чудесную фею на лепестке водяной лилии; иногда он

отрывается от своего занятия, откладывая кисть, чтобы резко и грубо приказать этой фее,

замерзающей в углу комнаты, не двигаться. Я вижу Сашу, который стоит у моего надгробья,

и больше не хочу ничего представлять…

– Вы о чём-то задумались? – спросила меня Мелодия, увидев, что я застыла с восковой розой

в руках.

– Да так, пустяки, – произнесла я, желая поскорее забыть свои невесёлые мысли.

Мой взгляд упал на оригинальную винтажную камею, приколотую к груди Мелодии: на ней

была изображена дриада с крыльями бабочки, сидящая на ветке цветущего дерева, в её

длинные густо-зелёные волосы были вплетены белоснежные цветы; она улыбалась, глядя

куда-то вверх, а на её миловидное полудетское лицо падали яркие лучи весеннего солнца.

– Вам нравится? – спросила Мелодия, увидев, куда я смотрю.

Я кивнула, и она сразу, не задумываясь, отколола свою прекрасную камею от платья.

– Тогда берите, – радостно сказала она, протянув её мне. – Я хочу сделать вам этот подарок.

Как только я приняла украшение, то поняла, что мой внешний облик изменился. Теперь мне

на плечи падали длинные рыжие кудри, а мою шею обвивал лёгкий шёлковый шарф, он

спускался на коричневый лиф короткого двухцветного платья, который затем резко

переходил в золотистую облегающую юбку. Я наклонилась и заглянула в блестящие воды

реки, но ничего ужасающего, к своей радости, там не заметила.

– Спасибо, – сказала я Мелодии, глядя на камею, лежащую у меня на ладони. – Жаль, что

мне нечего подарить вам в ответ.

Она улыбнулась.

– Не переживайте об этом – наше общение для меня дороже и красивей всяких украшений, –

сказала она, – ведь истинное значение имеет лишь содержание книги, а не её изящные

виньетки, как бы хороши они не были.

Мелодия взяла свечу, желая продолжить своё занятие, но ею резко завладело непонятное

волнение, она встала и начала оглядываться по сторонам, словно почувствовав что-то

нехорошее. Когда я поднялась вслед за ней и вопросительно посмотрела на встревоженную

девушку, Мелодия, крепко сжав мою руку, в которой была камея, быстро прошептала мне: