Чтение онлайн

– Нет, это просто бог знает что такое. Сергей, ну подзови же наконец официанта! – в нетерпении воскликнула она. – Мы сидим уже десять минут, и никто еще даже не подошел.

– Да ладно, ничего страшного. Сиди, наслаждайся. Погода чудесная, вид потрясающий.

– Хорошо, я постараюсь, – не очень убедительно сказала Жанна.

– Я познакомился с новой сотрудницей – ее зовут Арина Родионова. Забавное имя.

– Да, я слышала. Кондратович мне сказал, что Батлер нанял какую-то мадам, вроде бы психолога или что-то в этом роде. Очень возмущался. Я так и не поняла, зачем все это нужно.

– Есть две версии. Одна, официальная – помочь тем, кого увольняют. Психологическая поддержка. Что-то вроде того. А вторая, реальная, – разобраться с анонимками. Она в Москве в газете «Следопыт» работала. Занималась журналистскими расследованиями.

– Расследованиями? Какими?

– Вот познакомишься с ней завтра, тогда выяснишь, какими.

– А почему ты думаешь, что я завтра непременно с ней познакомлюсь?

– Я сегодня пообещал ей завтра тебя представить. Она хочет узнать подробнее о русских сотрудниках комиссии.

– Вот ты меня и подставил? Да?

– Почему подставил? Тебе что, трудно с ней поговорить?

– А почему она не может попросить Кондратовича?

– Ты же знаешь Кондратовича. Он из всего делает государственную тайну. А потом, у меня такое впечатление, что он ведет какую-то свою игру. Он явно подливает масла в огонь. Не понимаю, зачем ему это нужно?

– Я знаю одно. Его главная задача – остаться здесь как можно дольше. Поэтому он и подыгрывает Кун Сяолиню. Позиции Гилмора ослабли. Он считает, что Гилмор скоро уйдет или его уйдут.

– С чего бы это его уйдут? С того, что он слишком засветился со своим романом? Но здесь же жены не ходят в парткомы требовать, чтобы загулявшего мужа наказали.

– Не ходят. Но прогулки на сторону позволяются, если все шито-крыто. А о его романе с Сильвией уже всем известно. Ты видел, что он на последней вечеринке выделывал?

– Нет, а что?

– Взял большую свечку, что на камине стояла, приставил к одному месту – вот сюда, – Жанна под столом ногой коснулась у Сергея того места, куда Гилмор приставил свечу, – и так танцевал.

– Интересно, зачем свечку приставлять? Что, ему своих аксессуаров не хватает? – Сергей не дал Жанне опустить ногу, а начал нежно поглаживать ее.

– Прекрати. Вон, официант на нас смотрит.

– Между прочим, это вы меня начали соблазнять, мадам. – Сергей шутливо погрозил Жанне, взял ее руку, лежавшую на столе, в свою и нежно пожал.

Они так и остались сидеть, взявшись за руки. Но Сергей чувствовал, что Жанна напряжена. Она сидела уже не расслабленно, как в начале ужина, подставив лицо заходящим лучам солнца, а с явным раздражением следила за передвижениями официантов, как будто сговорившихся обходить их столик. Они просидели еще десять минут, пока к ним наконец не подошел официант. Понадобилось еще пять минут, чтобы он принес меню и принял заказ. И опять исчез. С момента их прихода прошло уже полчаса, а они еще даже и не начинали есть.

Жанна все больше нервничала. Ее муж в этот день уехал по делам в Цюрих, но должен был вернуться не позже десяти вечера, и Жанна рассчитывала к этому времени быть дома. Она решила сходить к администратору и попросить ускорить выполнение заказа. Встала и тут же буквально уперлась взглядом в лицо своей знакомой – Александры Буренковой, сидевшей за столиком недалеко от них. Видимо, она пришла в ресторан немного позднее Жанны и Сергея. Во взгляде Буренковой Жанна увидела плохо скрытое любопытство и что-то еще, чему она в тот момент не нашла определения. Жанна постаралась улыбнуться как можно непринужденнее, кивнула приятельнице и пошла к стойке администратора. А в голове все это время лихорадочно скакали мысли. «Так… нарвались. Сама виновата. Зачем в этот ресторан предложила поехать? Надо было в какой-то маленький, попроще. Нет, шику захотелось. Вот и получила».

Жанна переговорила с администратором и пошла обратно. «Сереже сказать, что Буренкова здесь? Нет, зачем. Лучше не говорить. А то опять начнет разговор на вечную тему: хватит скрываться, надо обо всем сказать мужу…»

Жанна постаралась отвлечься и думать о чем-то другом, но успокоиться не удавалось. За время их романа с Сергеем они уже не первый раз натыкались на людей, знавших кого-то из них. Женева – город маленький. Недавно они гуляли вечером в парке неподалеку от ООН и наткнулись на еще одного знакомого. И не просто знакомого, а человека, который хорошо знал ее мужа, Мишеля. Она и на работу в комиссию попала, потому что муж попросил об этом Кун Сяолиня. Жанна не боялась сплетен. Ей было наплевать на то, что говорят о ней: осуждают, завидуют или просто перемывают косточки. Но она опасалась, что кто-то расскажет о том, что происходит, Мишелю. А ей очень не хотелось причинить ему боль. Она знала, что вряд ли кто поверит в искренность такого заявления. Даже ее лучшая подруга не поверила, сочла за кокетство.

– Тоже мне, кошкины слезы, – презрительно сказала она, когда Жанна поделилась с ней своими переживаниями.

– Почему кошкины? – не поняла Жанна.

– Да потому что ешь сметану, облизываешься, а при этом лицемерно вздыхаешь – любимая хозяйка будет переживать. Уж ешь так ешь, наслаждайся. А так только портишь все…

Возможно, в чем-то она была и права. Жанна попыталась перестать терзаться, но у нее это плохо получалось. Как только она оказывалась с Мишелем, который неизменно был внимателен и ласков, как ее начинали мучить угрызения совести. А еще эта необходимость врать… Вот и получилось, что этот год был самым счастливым и самым несчастным в ее жизни. Она сразу влюбилась в Сергея. Это был, как говорят французы, coup de foudre [13] . Несмотря на его растерянный, немного испуганный вид, тогда, когда они встретились в магазине. А может, именно благодаря ему – что-то в нем в этот момент было такое трогательное, даже детское. И потом, когда они гуляли по городу и разговаривали, он был очень робок и весьма неумело скрывал свое восхищение, сквозившее в каждом его жесте, в каждом слове. Его поведение сначала даже немного смешило Жанну, может быть потому, что оно очень контрастировало с его внешностью. Сергей был высоким мужчиной. К тому же он носил усы, что придавало его и без того мужественному лицу оттенок некоторого залихватства. Ему еще не хватало ментика красно го сукна с филигранной нагрудной нашивкой, белых лосин, меховой шапки с султаном, и готово – удалой гусар, сошедший с фотографии девятнадцатого века. С первого же момента их встречи Жанна чувствовала себя с Сергеем так легко и свободно, а главное, молодо, как она не ощущала себя уже давно. Очень скоро ей стало ясно, что это не просто легкая, необременительная связь, а серьезное, глубокое чувство, для которого не нашли пока иного определения, чем уже поднадоевшее всем слово любовь.

Ей было хорошо с Сергеем в делах, в разговорах, в развлечениях и, что было внове для нее, в постели. Сергея очень удивляли ее рассказы о предыдущем довольно невыразительном опыте занятиями любовью. Как-то после особенно бурных двух часов, проведенных вместе, когда они лежали, обнявшись, усталые, но все никак не могли перестать ласкать и целовать друг друга, он вдруг прыснул прямо Жанне в плечо.

– Ты чего? – удивилась Жанна.

– Я сейчас подумал, – все еще смеясь, сказал Сергей, – если ты холодная и бесчувственная, как ты считала, то тогда все женщины, с которыми я был до тебя, просто замерзшие льдины, айсберги. Бр-р-р. Страшно вспомнить. Все, отныне буду любить только фригидных женщин. Вот, оказывается, с кем не замерзнешь.

Им было так хорошо, что Сергей никак не мог понять, почему Жанна не может наконец все рассказать мужу и уйти к нему. Жанна и сама не могла точно объяснить свою неспособность сделать это. И может быть, именно это непонимание особенно и терзало. Сергей, видя ее нерешительность, предлагал сам поговорить с Мишелем, но Жанна каждый раз умоляла его не делать этого. Убеждала его в том, что и так они причинят Мишелю боль. А если он узнает обо всем от своего счастливого соперника, то к боли добавится еще и унижение. Поэтому все сказать ему должна она сама.

От всех этих неприятных мыслей настроение Жанны еще больше испортилось.

– Согласись, сервис здесь не на уровне, – раздраженно заметила она.

– Это всегда так. Как красивое место, то или еда из рук вон плохая, или сервис ужасный. Народ все равно идет. Ведь летом всем хочется поесть на воздухе. А уж если ресторан на берегу озера, то можно вообще не утруждаться – народ все равно валом валит.

– Надеюсь, хоть кормят здесь прилично, – прервала Жанна затянувшееся молчание.

– Сомневаюсь я что-то, – буркнул Сергей в ответ. Он почувствовал, как волна раздражения, исходившая от Жанны, докатилась до него. Эта волна будто в раздумье застыла на минуту, нависнув над его частью стола. Он часто наблюдал такое на море во время шторма. Зависнет большущая волна на несколько секунд в воздухе, а потом все-таки обрушится на берег, на причал или на что-то, оказавшееся на ее пути. Поэтому он даже с любопытством подумал: подомнет она меня под себя или нет? Волна подумала секунду, другую, а потом медленно, но верно опустилась на него. И сразу же все поменялось вокруг. Он почувствовал себя так, будто находится под толстым слоем воды, накрывшей его. Вода эта мутная, тягучая, застилала свет, делала все вокруг расплывчатым, серым. Звуки доносились не четкие, а какие-то приглушенные. Пейзаж, казавшийся идиллическим, на глазах превращался в сусальный. Ожидание, воспринимавшееся как неожиданно предоставленная возможность отдохнуть, становилось невыносимым. И даже Жанна, чье присутствие еще несколько минут назад так радовало, начинала раздражать…