Чтение онлайн

Отличный способ впечатлить соседа своими патологическими наклонностями. Но его ответ удивляет Бела, и тот смеется, хотя все еще с горечью. Впрочем, он немного смягчается.

– Да, наверное. И ты почему-то кажешься мне другим, не таким, как тот парень, с которым я месяц назад познакомился в «Скайпе».

Мэнни старается не напрячься и, продолжая идти, опускает взгляд под ноги.

– Да ну?

– Ага. Трудно сказать почему. – Бел пожимает плечами. – Честно говоря, я тебя побаивался. Ты казался вполне вежливым, но каким-то, хм-м, резковатым, что ли. Дома парни с нетрадиционной ориентацией докапывались до меня не меньше, чем натуралы. И почему-то мне казалось, что ты будешь задираться как никто другой. Но ты сказал, что проблем у нас не будет, а у меня выбора особенно-то не было, так что… – Бел вздыхает.

Вот как.

– Проблем у нас точно не будет, – снова говорит Мэнни, стараясь обнадежить соседа. – По крайней мере, из-за этого. Но если ты начнешь класть в холодильник грязные носки, я за себя не отвечаю.

Бел снова смеется, и напряжение улетучивается.

– Ладно, носки класть не буду. Но насчет шапок я ничего не обещаю.

Они оба замолкают, когда мимо входа в парк проносятся машины «Скорой помощи». Бел и Мэнни уже отошли достаточно далеко, но не заметить три «Скорые» с ревущими сиренами довольно трудно, какой бы густой лес их ни окружал. Все-таки они на Манхэттене. Бел морщится, когда «Скорые» уезжают.

– Я слышал, туда бросили силы всех служб со всей… как она там называется… агломерации? Все, чтобы разобрать то месиво на мосту. Боже, жду не дождусь, когда мы узнаем, из какой национальности они сделают козлов отпущения на этот раз.

– Может быть, там какой-нибудь белый парень постарался. Снова.

– «Одинокий волк», у которого проблемы с психикой. Ну конечно. – Бел со смешком вздыхает. – Может быть. Надеюсь, лишь бы только это не стало поводом к очередным преступлениям на почве ненависти, или к новым войнам, или к еще какой дряни. Черт, ну и надежды у меня.

Мэнни кивает. Больше они ничего не могут сказать по этому поводу, так что продолжают идти молча, просто наслаждаясь компанией друг друга. Мэнни замечает, что прогулка его успокаивает, хотя после всего, что произошло за последние два часа, его бы успокоило что угодно. Важнее другое – парк кажется ему правильным, прямо как «Чекер», как люди, которые помогли ему на вокзале, как то чувство причастности к этому городу, который кажется ему столь необычным и живым. Одолевшая его потеря памяти на удивление выборочна. Он помнит, как посещал города, обладавшие похожей странной живостью. Париж, Каир, Токио. Однако ни в одном из них он не чувствовал, что этот город создан для него. Словно везде, куда он приезжал или где жил прежде, он был в гостях и лишь теперь оказался дома.

На одном из пересечений тропинок находится карта. Мэнни дивится размерам этого парка, а затем его взгляд цепляется за слова «Тюльпанное дерево парка Инвуд-Хилл». В тот же миг Бел подходит ближе, тычет пальцем в изображение и, подавшись вперед, вчитывается в микроскопический текст рядом с ним.

– «Согласно легенде, – читает он, – в тысяча шестьсот двадцать четвертом году на этом месте, в индейской деревне, Петер Минёйт [3] купил остров Манхэттен у индейцев за бусы и безделушки общей стоимостью приблизительно в шестьдесят гульденов». Судя по всему, там еще росло большее дерево, но оно умерло в тысяча девятьсот тридцать втором. Ага, так, значит, это здесь твои предки начали прибирать к рукам эти земли. – Он усмехается и имитирует голос Эдди Иззарда: – «Флаг у вас есть? Нет? Тогда, будьте добры, один остров, сдачу можете оставить себе. И вот вам в придачу оспа и сифилис».

По коже Мэнни бегут мурашки. Почему? Он не знает, но, будучи не в силах отвести взгляд от изображения на карте, машинально отвечает:

– Кажется, повальные эпидемии начались на пару веков раньше. Колумб их завез.

– Точно, точно, в тысяча четыреста девяноста втором. Доплавался по океану. – Бел отходит и потягивается. – На этом, кажется, можно и закончить. Хочешь, посмотрим на тот архиважный камень, а потом пойдем домой?

– Конечно, – говорит Мэнни. Что-то подсказывает ему, что камень тот намного важнее, чем кажется.

Архиважный камень находится неподалеку от входа в парк, там, где к лиману Спайтен-Дуйвил примыкает большой луг. Когда они подходят к памятнику, Мэнни замечает, что тот, по сравнению с другими, довольно непримечательный: обыкновенный валун высотой примерно по пояс, окруженный голой землей и кольцом грязного бетона. Он расположился на пересечении нескольких мощеных дорожек, и от него открывается красивый вид на лиман и высокий узкий мост, который, наверное, ведет в Бронкс или Куинс. Людей здесь немного; Мэнни видит вдалеке старика, сидящего на парковой скамейке и кормящего голубей, и молодую парочку, устроившую романтический пикник на заросшей лужайке в стороне от дорожек. Не считая этих троих, они здесь одни.

Мэнни и Бел ненадолго останавливаются у камня, чтобы прочитать памятную табличку. Согласно ей, это – Шораккопоч, названный так в честь деревни, которую отсюда выселили. Или же так называлось давно погибшее дерево – этого табличка не поясняет. Бел садится на камень и какое-то время дурачится, скрестив ноги и делая вид, что медитирует, вбирая в себя «потоки энергий». Мэнни тем временем смеется над ним. Смех, впрочем, ему приходится из себя выдавливать, потому что энергии здесь действительно витают, странные и осязаемые, как тот зонтик на магистрали ФДР, и Мэнни не имеет никакого представления о том, что все это значит.

Однако же он вспоминает, что источником той странной энергии, которой он воспользовался, был вовсе не зонтик – ну или не только зонтик. Сила пропитала его, потому что была повсюду, витала в воздухе, текла по городскому асфальту, а Мэнни просто собрал верную комбинацию… предметов? идей?.. и призвал ее. Автомобиль – в том месте, где царят удушающие выхлопы, резкие повороты и дорожные ямы, он был совершенно необходим. Как и движение, тоже ставшее источником силы. И магистраль ФДР в городе, который никогда не спит, – это дорога, движение на которой никогда не останавливается, если не считать редких аварий и пробок. Значит ли это, что сила зависит от обстоятельств? Мэнни скрещивает руки на груди, смотрит на камень и гадает, какие же секреты тот хранит.

– Ай, – говорит Бел, спрыгивая с камня. – Как же больно сидеть на истории. Кому вообще пришла в голову светлая мысль поставить здесь камень? Вот что в нем значимого? Американцы ведь любят статуи. Что помешало и здесь ее поставить? Похоже, кто-то хотел дешево отделаться.

Дешево. Мэнни моргает. Что-то шевельнулось в его голове, когда он услышал последние два слова. Когда Бел говорит, что пора бы пообедать, Мэнни рассеянно кивает, пытаясь поймать ускользающую мысль. Но затем он внезапно слышит резкие нотки в голосе Бела.

– А это еще что?

Его тон выводит Мэнни из задумчивости. Он оборачивается и видит, что к ним направляется женщина. Полноватая, невысокая, белая и румяная, одетая по-офисному. Непримечательная. Ни Мэнни, ни Бел не обратили бы на нее внимания, если бы в руке она не держала наставленный на них телефон. Судя по мигающему огоньку, камера включена.

Женщина останавливается, не прекращая снимать их.

– Какая мерзость, – говорит она. – Поверить не могу, что вы двое творите такое. Не скрываясь, прямо в общественном месте. Я сейчас вызову копов.