Чтение онлайн

Приближался свадебный аруси с кучей трат, горами угощений и толпами родственников. За встречами, анализами крови (обязательное условие для всех вступающих в брак иранцев, не только братьев и сестер), готовкой и уборкой Фатеме вспоминала собственную свадьбу – унылую, скромную церемонию. Она не хотела выходить за Хаджи-ага. Она должна была настоять на своем, но боялась расстроить родителей, с радостью ждавших их союза. Хаджи-ага происходил из хорошей семьи домовладельцев. Время было другое: женщине приходилось соглашаться с судьбой, выбранной для нее родителями. Увидев Хаджи-ага впервые, Фатеме испытала облегчение. Он был разочарован, она поняла это по его глазам. Его тоже вынудили жениться на Фатеме, потому что ее отец был уважаемым человеком. Она не ждала от брака многого – всего лишь финансовой стабильности и, если повезет, дружеских отношений с мужем. Но ей достался человек, который почти ее не замечал. Несмотря на нежный возраст Сумайи, Фатеме утешала себя тем, что та выходит замуж по любви и мулла Ахмад не счел их с Амиром-Али брак полностью безнадежным.

Свадьба Сумайи прошла так, как она всегда мечтала. На ней было белое платье без бретелек и белая накидка с капюшоном. Она потратила почти миллион туманов на визажистку: та сделала ее похожей на одну из «западных» девушек с социальной рекламы, предупреждающей о последствиях «плохого» хиджаба. После церемонии мужчины и женщины разошлись по разным комнатам и танцевали до утра (отдельно друг от друга). На свадебных фото Сумайя была похожа на инопланетянку: глаза в фотошопе сделали голубыми, лицо отретушировали и нарисовали новый нос – тонкий, остренький. В Тегеране такие фотографии делали все. Сумайя была в восторге.

Супружеская жизнь для Сумайи началась через день после окончания школы, спустя несколько недель после свадебного пира. Амир-Али почти сразу нарушил свое обещание. Он умолял Сумайю передумать насчет учебы в университете. В порыве любви Сумайя согласилась. Она решила, что его желание удержать ее дома продиктовано страстью, что он не вынесет разлуки с ней и того, что где-то там, вдалеке от него, у нее будет совсем другая жизнь. Но Амир-Али не просто так выбрал девушку из традиционной семьи. Если бы он хотел, чтобы жена провела несколько первых лет их супружества, уткнувшись в книжки, он мог бы жениться и на девушке из северного Тегерана. Фатеме и Хаджи-ага сначала рассердились, но Сумайя убедила их, что сама приняла решение. Она казалась такой счастливой, что о проблеме вскоре забыли.

Первый год их брака прошел очень волнительно. В постели Амир-Али был нежен. Сумайя с готовностью занималась сексом, рассматривая доставление удовольствия мужу как духовный акт и религиозный долг. Из ее подруг пока вышла замуж только одна. Большинство девушек в их районе ждали до двадцати двух – двадцати трех, а потом выходили замуж и начинали жить с семьей мужа, так как снимать отдельную квартиру было очень дорого. Сумайя была избавлена от такого соседства: им с Амиром-Али подарили большую современную квартиру. У нее был телевизор с диагональю сорок шесть дюймов, барная стойка и черные кожаные диваны. Подруги завидовали ее новообретенной независимости. Некоторые из них поступили в университет (главным образом потому, что это повышало шансы найти достойного мужа) и были разочарованы, так как это никак не изменило их прежнюю жизнь.

Проснувшись, Сумайя обычно готовила еду Амиру-Али, а потом встречалась с матерью или подругами. Те сообщали ей последние новости, то есть сплетни о том, «кто с кем», и жаловались на ухудшающуюся нравственность. Собакоутку уволили, так как она оказалась лесбиянкой; разведенка Батул-ханум теперь обслуживала непорочных мальчиков, а Тахере Азими якобы стала настоящей проституткой и работала в борделе в центре города.

Для Амира-Али супружеская жизнь не слишком отличалась от жизни с родителями. Еда всегда стояла на столе, одежда была чистой, в доме – ни пятнышка. Хотя теперь он еще и регулярно занимался сексом и имел рядом жену, смотревшую на него с обожанием.

Потом случилось неизбежное. Амир-Али заскучал. Он немедленно начал бороться со скукой и проводить больше времени с друзьями. Они пили арак саги, «собачий пот» – самогон из изюма – и курили мет с Резой, который бросил дзюдо и сдался в окончательное рабство трубке. На юге Вали-Аср Амир-Али нашел новый игральный притон, которым заведовал старый гангстер.

В первые пару ночей, когда он вернулся поздно, дыша сивушными парами, Сумайя испытала потрясение. Сначала кротость не позволяла ей даже злиться. Она включала душ и тихонько плакала в ванной, надеясь, что Амир-Али ее не услышит. Время шло, Амир-Али вел себя все хуже, и она осмелела. Но муж был глух к ее мольбам и плачу. У него появились новые друзья на Фейсбуке. Девушки с пепельными волосами в маечках с глубоким вырезом. Он клялся жизнью матери, что это его старые знакомые. Он стал секретничать, прятать мобильник. Сумайя постоянно спрашивала, есть ли у него другая. Стоило ей начать наседать с расспросами, он всегда реагировал одинаково: кричал на нее. Традиционные взгляды жены вдруг утратили для Амира-Али всю привлекательность. Они больше не казались романтичными. Теперь она казалась занудой.

– Разве я тебя не обеспечиваю? Что еще тебе надо? Возвращайся к родителям, если здесь не нравится. – Амиру-Али нужна была женщина, а не маленькая девочка, которая плакала, потому что он наслаждался жизнью.

Их отношения разрушались долго и мучительно. Об этом никто не знал. Все происходило в стенах их квартиры, главным образом – в голове Сумайи. Ее охватили сомнения и паранойя. Она никому ничего не говорила. Возвращаться в родительский дом было стыдно. Подруги считали, что она достигла вершины успеха, и падение с пьедестала стало бы невыносимым унижением.

С наступлением осени деревья на Вали-Аср лишились зелени, открыв взглядам белое ноябрьское небо. У Амира-Али и Сумайи родился первый ребенок. Сумайя надеялась, что с рождением девочки – Моны – Амир-Али изменится. Но этого не случилось. Он начал пропадать. В первый раз он ушел на работу и не возвращался до понедельника. После тринадцати пропущенных звонков и двадцати истеричных сообщений он ответил: «Все в порядке, хватит донимать меня». Потом написал ей из аэропорта: сообщил, что улетает в Дубай на неделю. Бывало, он исчезал на несколько дней, а то и недель.

Когда он пропал в первый раз, она никому не сказала. Во второй раз призналась его родителям – Захре и Мохаммаду. Ей было не вынести такого поведения в одиночку. Они не удивились. Они обо всем знали. В последние полгода Амир-Али ни разу не пришел на работу. Раньше такое случалось много раз; они надеялись, что с женитьбой на Сумайе он остепенится. Сумайя чувствовала себя обманутой. Ей все лгали; ее родителей обвели вокруг пальца.

Захра и Мохаммад стали ее сообщниками. Вместе они скрывали правду от Фатеме и Хаджи-ага. Захра и Мохаммад всячески поощряли ее лгать родителям. «Если он и дальше будет продолжать в том же духе, мы потеряем аберу», – причитала Захра. Аберу. Честь. Честь была краеугольным камнем их мира, и Амир-Али уже не раз ставил ее под угрозу.

Шло время, и ничего не менялось. В ответ на расспросы Амир-Али ничего не рассказывал Сумайе, и она научилась приспосабливаться к новой реальности, сосредоточив все внимание на малышке Моне. Вскоре начался новый цикл исчезновений; на этот раз он пропадал дольше. И каждый раз, возвращаясь домой, приносил с собой коричневый кожаный портфель. Он прятал его под одеждой в глубине шкафа в комнате Моны. Иногда по ночам он шел туда, и Сумайя слышала, как он набирает код и замок с щелчком открывается. Потом он начал прятать портфель в разных местах. Она всегда его находила. Он стал для нее чем-то вроде одержимости, этот портфель: Сумайя была уверена, что в нем ответ на все ее несчастья.

Конец ознакомительного фрагмента.