Чтение онлайн

— Ну друзья, давайте не чокаясь, по старому русскому обычаю, — хорошо, что в редакторском стакане было налито не до верху, а то бы половину расплескал. — Да будет земля пухом!

«Аминь," — мысленно выдохнул я. Авось помыли стаканы–то. Ну ладно, Варька меня от любой хворобы вылечит.

Поминальная оргия, если выражаться словами Марка Твена, очень быстро приобрела характер совершенно неуправляемый. Кого искренне жалко, так Панфиловича. Варьке, ей, как с гуся вода, — сидит пивцо потягивает, изредка перекидывается со мной ничего не значащими фразами. Кажется осторожно пытается флиртовать с кукольным личиком. Впрочем, та сама на нее буром прет. И кто мне сказал, что эта пигалица спит с главредом?

— Господин Карасев, я заберу ненадолго господина Орлова, — кукольная слишком высоко задрала подол, чтобы продемонстрировать ножки, а за одно и цвет нижнего белья, так что Варьке эта игра сразу же наскучила. По мне, так белье и ножки юной Светки намного привлекательней. Интересно, батю из–за решетки она вытащила?

— Нет, давайте мы еще выпьем, — засуетился главный редактор.

Половина людей — как я понял, самые малопьющие — уже разбрелись кто куда. Остались, в основном, творческие сотрудники. Похоже и Панфиловичу эти помины уже поперек горла — он начал выбираться из–за стола.

— А что я, почему я? — руки Мишани Орлова тряхнуло так, что он вынужден был поставить стакан на застеленный газетами стол.

— Следственный эксперимент, — поднялась со стула Варька. — Пошли.

— Я совершенно не при чем. Поверьте, — своим высоким фальцетом голосил Мишаня. — Не понимаю, в чем вы меня обвиняете.

Поскольку учредитель уже покинул поминальную трапезу, оставаться за столом главреду стало не очень–то удобно: Карасев потянулся следом за нами. Зина, как я понял существо любопытное, а иные в журналистском бизнесе и не нужны, тоже поднялась со стула. Гена — вообще компанейский парень. К тому же, сегодня я еще не успел угостить его сигарой — возможно он решил, что все пошли на перекур. Света и Женя посчитали, что это лучший способ избежать ухаживаний жуткого внештатника. Тот, естественно, пополз следом за ними. И фотографа не минула чаша сия. В общем, все оставшиеся на поминках, из тех, кто еще мог передвигаться на своих–двоих, переместились в журналистскую.

— Не желаете переговорить, господин Орлов, — достав из сумочки сотовый, Варька набрала номер и протянула «трубу» Мишане.

— С кем, зачем? — блеснув очками дернулся тот.

— С дежурным по ОВД, — улыбнулась моя хозяйка. — Смелее.

— Я не буду ничего говорить! Зачем мне с ним говорить?

— Голос у вас очень своеобразный, — Варька поднесла трубку к уху. — Что? Вы и так слышите, что это он? Вот видите, господин Карасев?

— Это не правда, я тут не при чем! — взвился Орлов. — Кто угодно мог увидеть его с Валюхой, — он кивнул на меня. — Кто угодно мог позвонить!

— Я — точно не звонила, — флегматично поправила очки Зина Балагурова и взяла из рук Варьки телефон. — Алло, вам мой голос никого не напоминает? Вот, видите!

— После поминок мы непременно во всем разберемся, — кажется у главреда начался очередной приступ трясучки. — Давайте успокоимся, выпьем. Может быть потом Миша нам все расскажет.

— Я никого не убивал. Я просто увидел их. Я потом зашел, выпили с Валюхой чаю, поболтали… Потом я ушел. Я просто испугался, что меня кто–нибудь видел… Ну мне–то зачем убивать Валюху?

— Чая? Не водки? — насторожилась Варька. — А она трезва была?

— Не знаю. Наверное трезвая. Не убивал я ее! Мы просто поговорили…

— Да кто ее убивал! Сама траванулась! — вырвалось у Карасева. — Она же как помешанная была последнее время.

— Вот б!.. Извините, Валерий Панфилович, — замерла двинувшаяся в соседнюю комнату Зина. — Гера, иди помоги. Или кто–нибудь.

— Что там? — испуганно спросил Карасев.

— Да Маришка опять…

Я подошел к двери. В центре комнаты у подножия поминального стола на полу распласталась Антонова.

— Я надеюсь, у нее с сердцем проблем нет? — обратился я к коллегам. — Лежит так, как будто…

Варька рванулась вперед оттеснив меня плечом в сторону.

— Она мертва, — пощупав пульс констатировала хозяйка агентства «Санта — Барбара». — Никто никуда…

Какой, к черту, «никто никуда». Всех, как ветром сдуло. В журналистской остался лишь один держащийся за сердце учредитель.

— Вик, я звоню в милицию, — вновь достав сотовый сообщила Варька. — Нужно всех собрать.

— Один не пойду! — твердо заявил я. — Хватит мне быть подозреваемым. Вдруг еще кого–то пришьют. Не по себе как–то.

— Завидная предусмотрительность, — хмыкнула она. — Валерий Панфилович, пойдете с Виком. Так у вас обоих будет алиби.

Может я и правда проголосую за Панфиловича. К человеку с которым блуждал по темным подвалам при таких обстоятельствах, поневоле испытываешь доверие.

Карасева мы нашли в мужском туалете, он блевал. Потом из женского извлекли кукольнолицую. Обхвативший руками голову Гена сидел на крыльце дома культуры. Он тоже только что очистил желудок.

Неподалеку юные Света и Женя громко спорили с жутким внештатником и фотографом. Они решали возвращаться или нет. Мой рык «Все в редакцию!» прекратил спор. Тем более их учредитель был у меня за плечом, что, согласитесь, придало авторитета. Недалеко ушла одна Зина Балагурова. Она, бедняжка, спряталась в редакторском кабинете и ее нашла сама Варька.

— Орлова ищите. Милиция уже едет, — распорядилась моя хозяйка, когда к ней привели ватагу журналистов.

Все–таки мы Мишаню нашли. К чести Панфиловича, он вел себя мужественно. Меня же чуть не вывернуло. Мой доклад Варьку не обрадовал. Присутствовавшие при нем коллеги отреагировали по–разному. Женька разрыдалась, кукольное личико попыталось грохнуться в обморок, редактор посерел лицом, Гена оглянулся на меня с надеждой — нет ли сигары? Я не зверь, я угостил его сигарой и закурил сам. Естественно, испросив разрешения Варвары Викентьевны.

— Там где вы, всегда труп, — хмуро объявил капитан Багров появившись на пороге редакции. Мне показалось, что это цитата, но я не смог определить откуда.

— Нас тут двое, — сунув ему в руки свои документы так же хмуро сказала Варька.

— Ну и что?

— Здесь два трупа. Один — в соседней комнате. Второй — господин Сковорода и Валерий Панфилович обнаружили в подвале.

— Плотницкая, которую вы миновали по пути сюда. Там лежит Мишаня Орлов, а рядом окровавленный молоток, — с готовностью сообщил я. — Уверяю вас, у меня чистейшее алиби. У Валерия Панфиловича тоже.

— Я никого не убивала! Я вообще не при чем! — пришедшая не на долго в себя кукольнолицая не упустила возможности закатить истерику.

— Заткнитесь, пожалуйста! — не выдержал Багров. — Как мне все это надоело! Сплошной сумасшедший дом!

— Долго это продлится? — вежливо поинтересовалась Варька.

— Да хоть всю ночь, — оглянувшись в сторону суетящихся вокруг Маришкиного трупа фотографов и экспертов скривился следователь. — А еще внизу! Мать вашу!..

— Я думаю, мы можем отпустить Валерия Панфиловича, — самой очаровательной из своих улыбок просияла Варька. — Его алиби, по крайней мере во втором случае, могу засвидетельствовать я и господин Сковорода.