Чтение онлайн

Натан сделал, как ему было сказано. Присси всю дорогу держалась за его спиной, а Джо шли позади нее. Впрочем, внимание Натана было приковано к фонтану в центре площади, вокруг которого веревками было отгорожено пространство, а внутри стояли столики и стулья, где сидели мужчины и женщины в яркой одежде.

Благодаря светильникам, подвешенным на шестах над каждым столиком, вся сцена была как будто освещена солнечными лучами, проникающими через дырявую крышу: пятна мягкого желтого света разделялись участками серой тени. Среди них целеустремленно двигались люди в черных костюмах, держа высоко поднятые подносы, накрытые крышками. Отовсюду доносились ароматы пряностей, и когда подносы, достигнув стола, открывали свое содержимое, под крышками обнаруживались куски мяса такого размера, что Натан видел их даже со своего края площади, вдоль которого осторожно скользил в указанном ему направлении. Порой на подносах оказывались целые птицы с подвернутыми к груди шеями, словно они просто спали, хотя их головы обгорели до черноты.

– Хорошо, что мы успели пожрать, – прошептал Гэм. – Пэдж заламывает такие цены, что твоей небольшой заначки не хватило бы даже на hors d’oeuvre.

– Я иногда вообще не понимаю, о чем ты говоришь, – встряла Присси. – Это ты в какой-нибудь книге вычитал? Нат, ты понял, что он сказал? А вы, Джо, поняли?

Нат тоже не понял. Впрочем, Гэм уже снова тронулся с места, направляясь вдоль дальней стены к задней части площади, так что они последовали за ним.

Обойдя здание кухни и оказавшись вне поля зрения посетителей, они погрузились в жужжание тысяч мух, настолько громкое, что в нем тонули даже звуки веселья, доносящиеся с площади. Вокруг чего все эти мухи роились, Натан старался не думать.

Гэм постучал в дверь – три хлипкие дощечки, прикрывающие отверстие в кирпичной стене. Она открылась, и наружу высунулась голова еще одного малолетки, круглолицего и краснощекого. По-видимому, он сразу узнал Гэма, поскольку убрал голову и открыл дверь. Пройдя внутрь, они оказались во дворе, мощенном кирпичом. Теперь источник жужжания было трудно не заметить: вдоль стен, сложенные бок о бок, лежали десятки туш различной степени разделки – разрубленные пополам свиньи, ягнята с отрезанными ногами, коровьи головы, венчающие розовые ребристые скелеты. Все это валялось в луже Живой Грязи, из которой, среди лопающихся пузырей, и рождались все эти тучи мух.

С одной стороны двора располагался низкий, сколоченный из досок сарай, перед которым околачивалась пара мордоворотов, телосложением на два размера больше своих рубашек и курток, с бесформенными ушами и кривыми носами.

– Братья Доулиш, – пояснил Гэм. – Маменькины сынки. Впрочем, надо отметить, что их мамаша составляет конкуренцию самому Пэджу. Она содержит распивочную в трущобах. А вот этот сарай служит мистеру Пэджу офисом.

Если бы Натан не знал Гэма так хорошо, то решил бы по его голосу, что тот нервничает.

– Кто такой этот мистер Пэдж? – спросил Натан. – Джо, может, хоть вы скажете?

– Мерзкий тип, – отозвались Джо, понизив голос настолько, что его почти перекрывало жужжание мух. – Его папаша вылепил его из куска прогорклого масла и завернул в черный бархат, а мамаша посыпала сверху локонами, сбритыми с женщин, вынужденных продавать свои волосы, потому что они слишком стары, чтобы чернить себе глаза. Родители создали его в наказание этому городу, потому что они переселились сюда из Маларкои в надежде обрести новую судьбу, а обрели только трущобы. Его воспитали как благородного господина, выучили светским манерам и запустили в высшее общество, чтобы он творил там всякие пакости. Ты не найдешь в нем ни капли добра, так же как не найдешь ни капли свежего молока на дне бидона с простоквашей. Его мечта – смешаться со сливками на самом верху, но лишь для того, чтобы отравить их и сделать ни на что не годными. Но не потому, что он хочет отомстить за трущобных жителей: их он тоже ненавидит. Он ненавидит всех. Самое разумное, что можно придумать, это вообще не иметь с ним дела. Вот только мистер Пэдж не любит, когда его избегают. Он распространяется повсюду, как вонь от гниющего мяса. Сам запах его тела разносит болезни, так что тебе может стать плохо просто от общения с ним.

– Тогда зачем мы к нему пришли?

– Он мой босс, – отозвался Гэм. – К тому же он может достать все, что угодно, включая лекарства.

Пэдж был низкорослым и округлым, больше похожим на кургузого подростка, чем на взрослого мужчину. Волосы на его голове, на которую даже Натан глядел сверху, росли с почти непристойной густотой и пышностью – копна блестящих кудряшек, которым он придавал дополнительный лоск при помощи масла. Недостаток роста восполнялся в нем крупностью черт лица: воловьи глаза и нос картошкой, с трудом впихнутый поверх толстых мокрых губ, лиловых и блестящих, как баклажаны. Пэдж беспрестанно проверял, как он выглядит, посматривая в маленькое зеркальце, которое вытаскивал из кармана, хотя смысл этих действий оставался загадкой. Он говорил очень отчетливо, словно обращаясь к иностранцу или пожилому родственнику, но вечно с какой-то подковыркой, тоном неизменного сарказма, как будто его слова имели целью позабавить кого-то, очень похожего на него самого, подслушивающего откуда-то из-за кулис.

– Добрый вечер, юные джентльмены и леди! Какому обстоятельству обремененный заботами мистер Пэдж обязан удовольствием находиться в вашем обществе? Без сомнения, это что-то срочное, раз оно вырвало вас из ваших уютных гостиных в такой поздний час! Боюсь, я не смогу предложить вам сигар и тем более бренди; впрочем, если вы расположитесь вон на тех перевернутых ящиках за вашей спиной, я поищу, не осталось ли у меня спирта для растираний на дне бутылки.

Пэдж низко поклонился, словно говорил абсолютно серьезно, однако в завершение своей речи не сделал ни малейшего движения, чтобы что-либо искать, лишь взглянул куда-то вбок с самодовольной ухмылкой.

Когда он снова посмотрел на них с фатовским, пренебрежительным видом, Натан уже решил, что ему вовсе не нравится мистер Пэдж. Похоже, чувство было взаимным: Пэдж едва удостоил мальчика поверхностным взглядом. Его внимание было полностью обращено на Гэма, лишь время от времени переходя к Присси. Джо, казалось, вообще были для него почти что невидимыми.

Гэм крутил в руках кепку, и вид у него был точь-в-точь такой, будто, невзирая на свою обычную лихость, он был напуган.

– Насчет этого я ничего не знаю, мистер Пэдж. Мы просто пытаемся раздобыть немного лекарства для моего друга – вот он стоит.

– Лекарства, вот как? – откликнулся Пэдж, снова выпрямляясь. – Полагаю, это эвфемизм?

Присси покачала головой:

– Не нужно ему никаких этих… мизмов.

Пэдж искоса, мельком взглянул на нее – и тут же движением плеча отверг. Он снова проверил свое отражение в зеркальце, словно невежество Присси могло каким-то образом вызвать появление у него морщины или способствовать росту бородавки.

– Да нет, тут другое дело, – сказал Гэм. – Ему нужно от легочного червя.

Пэдж поспешно отступил на шаг, прижимая к лицу вытащенный из того же кармана носовой платок:

– Что?! Вы притащили свои болячки сюда, где я работаю? Ах вы паршивые щенки! Надо бы бросить вас в кипяток. Как вы посмели?

Гэм успокаивающе поднял руки, но Пэдж продолжал пятиться, сшибая бутылки и звякая подвешенными на крюках ножами.

– Нет-нет, это не для него! Я бы никогда такого не сделал, верно? Я и сам не стал бы с ним ошиваться, если бы он был заразный, так ведь? Нет, это для его старика, для папаши!

– Вот как? – проговорил Пэдж, окидывая Натана мимолетным взглядом, словно сам вид мальчика доставлял ему боль.

– Ну да. Вам не о чем беспокоиться, мистер Пэдж! Обещаю!

Носовой платок недоверчиво опустился.

– Слово джентльмена стоит тысячи обычных, – проговорил Пэдж. – Однако что заставило тебя решить, будто у меня есть для него лекарство? Разве я похож на доктора?

Он определенно не был похож на доктора.

– У него есть деньги.

Бровь Пэджа, толстая и черная, как палец кузнеца, перегнулась пополам.

– Да неужели? Да, пожалуй, это возможно… Во всяком случае, надо признать, что он определенно не потратил их на портного. Хорошо, давайте посмотрим, что у меня есть.