Чтение онлайн

— Иззи, пожалуйста, — прошептал он. — Не после Макса, Иззи, пожалуйста, останься со мной.

Изабель ахнула, ее веки затрепетали. Она выгнулась вверх, а затем снова опустилась, когда иратце пропала с ее кожи. Кровь пульсировала и вяло сочилась из раны в ее ноге — кровь выглядела практически черной. Рука Клэри так напряженно сжимала стило в руке, что, казалось, могла сломать его.

— Я не могу этого сделать, — пробормотала она. — Я не могу сделать одну и достаточно сильную.

— Это не ты; это яд, — сказал Джейс. — Яд демона. В её крови. Иногда руны не могут помочь.

— Попробуй снова, — сказал Алек Клэри; его глаза были сухими, но ужасно яркими. — С иратце. Или с новой руной; ты же можешь создавать руны…

У Клэри пересохло во рту. Никогда ещё она не хотела создать новую руну сильнее, чем сейчас, но стило не ощущалось, как продолжение её руки; оно ощущалось, как мёртвая вещь в её руке. Она никогда ещё не чувствовала себя более беспомощной.

Изабель шумно вдохнула.

— Что-то же должно помочь! — неожиданно вскрикнул Саймон, его голос эхом отдался от стен. — Вы Сумеречные Охотники; вы всё время сражаетесь с демонами. Вы должны быть в состоянии сделать что-нибудь…

— И мы всё время умираем!

Джейс закричал на него, а потом вдруг рухнул возле тела Изабель, будто дважды, и это выглядело так, как удар в живот.

— Изабель, Господи, мне так жаль, мне так жаль…

— Подвинься, — сказал Саймон и, вдруг, он уже стоял на коленях рядом с Изабель — все они сгруппировались вокруг нее и это напомнило Клэри о страшной сцене в Зале Соглашений, когда Лайтвуды собрались все вокруг мертвого тела Макса, и это не могло происходить снова, это просто не могло…

— Оставь ее в покое, — прорычал Алек. — Ты не ее семья, вампир…

— Нет, — сказал Саймон. — Я не семья, — и появились его клыки, острые и белые.

Клэри втянула воздух, когда Саймон поднял собственное запястье к губам и разорвал его, оставляя вены открытыми, и кровь потекла ручьями по его руке.

Глаза Джейса расширились. Он встал и попятился назад — его руки были сложенны в кулаки, но он не двигался, чтобы помешать Саймону, который держал свое запястье над раной в ноге Изабель и пускал кровь вдоль своих пальцев, позволяя разбрызгиваться и закрывать рану.

— Что… ты… делаешь? — процедил Алек сквозь зубы, но Джейс всплеснул руками, не сводя глаз с Саймона.

— Позволь ему, — сказал Джейс, почти шёпотом. — Это может сработать, я слышал о том, что это работает…

Изабель, все еще без сознания, выгнулась в объятиях брата. Ее нога дергалась. Пятка ее сапога была в земле, как вдруг ее кожа начала лентами связываться вместе. кровь Саймона превратилась в устойчивый поток, охватывающий раны, но даже под кровью, Клэри могла видеть, что новая, розовая кожа покрывала плоть.

Изабель открыла глаза. Они были большими и тёмными. Её губы были почти белыми, но цвет уже начал возвращаться в них. Она непонимающе уставилась сначала на Саймона, а затем на свою ногу.

Кожа, которая раньше была разодрана, теперь выглядела чистой и бледной, только слабый полумесяц аккуратно расположенных белых шрамов, остался виден, там где вошли зубы демона. Кровь Саймона все еще медленно капала с его пальцев, хотя рана на его запястье уже практически зажила.

Он выглядел бледным, а Клэри с тревогой поняла, что он был бледнее, чем обычно и его вены мрачно выделялись против его кожи. Он поднял свое запястье ко рту, оскалив зубы.

— Саймон, нет! — сказала Изабель, пытаясь сесть рядом с Алеком, который смотрел на нее сверху вниз потрясенными голубыми глазами.

Клэри схватила Саймона за запястья.

— Всё в порядке, — произнесла она. Кровь окрасила его рукав, его рубашку, уголки его рта. Его кожа была ледяной под её руками, а в запястье не чувствовалось пульса.

— Всё в порядке…Изабель в порядке, — сказала она, и подняла Саймона на ноги.

— Давай дадим им секунду, — тихо сказала она, и повела его туда, где он мог бы опереться около нее к стене. Джейс и Алек были более нежными с Изабель, их голоса были низкими и они что-то бормотали. Клэри удержала запястье Саймона, когда он упал спиной на камень, а его глаза закрылись в изнеможении.

У Темной женщины была бледная кожа и длинные медные волосы. Может быть, раньше они были красивыми, но теперь оно были спутанными, грязными и в них торчали ветки. Но она казалось, не волновалась по этому поводу. Она просто поставила тарелки с едой (что-то жидкое и серое на вид, для Магнуса и Люка, и бутылку крови для Рафаэля) на полу, и отвернулась от заключенных.

Ни Люк, ни Магнус не притронулись к еде. Магнус был слишком слаб, чтобы чувствовать аппетит. Кроме того, он смутно подозревал, что Себастьян подсыпал в кашу либо яд, либо наркотики, либо и то и другое. Только Рафаель, схватив бутылку, жадно пил из неё, пока кровь не потекла из уголков рта.

— Сейчас, сейчас, Рафаэль, — сказал голос из тени, и в дверях появился Себастьян Моргенштерн. Омраченная женщина склонила голову и поспешила мимо него, закрывая за собой дверь.

Он удивительно похож на своего отца в его возрасте, подумал Магнус.

Эти странные черные глаза, абсолютно черные без намека на коричневый или ореховый, это своего рода особенность, которая была прекрасна из-за своей необычности. То же фанатичное подергивание в улыбке. Этого никогда не было в Джейсе — в нем было безрассудство и беспорядочная радость от воображаемого самоуничтожения, но он не был фанатиком.

Вот почему, подумал Магнус, Валентин послал его. Для того чтобы разрушить собственную оппозицию, тебе нужен молоток, а Джейс был более тонким оружием чем это.

— Где Джослин? — это был Люк, в его голосе звучало тихое рычание, его руки, сжатые в кулаки уперлись в бока. Магнус надеялся, что для Люка смотреть на Себастьяна — это то же самое, что смотреть на Валентина, который когда-то был его парабатаем, что это было больно, или все же потеря уже поблекла. — Где она?

Себастьян рассмеялся, и это было то самое различие; Валентин никогда не был человеком, который легко мог рассмеяться. Саркастический юмор Джейса, казалось, был у него в крови, определенно — черта Эрондейлов. — С ней все отлично, сказал он, — просто великолепно, ну, я имею в виду, что она еще жива. На самом деле лучшее, на что ты может надеяться.

— Я хочу ее увидеть, — сказал Люк. — Хмм, — произнес Себастьян, словно раздумывая. — Нет. Я не вижу в этом для себя выгоды.

— Это твоя мать, — произнес Люк. — Ты мог бы быть к ней добрее.

— Это не твое дело, пес. Впервые тень юности проявилась в голосе Себастьяна, гранича с раздражением. — Ты, лапая мою мать своими руками, создаешь у Клэри впечатление, будто ты — ее семья. — Я ее семья намного больше, нежели ты, сказал Люк, и Магнус бросил на него предупреждающий взгляд, в это время Себастьян побелел, его пальцы дернулись к поясу, где виднелась рукоять меча Моргенштернов.