Чтение онлайн

Джиа Пэнхеллоу, в одеждах Консула, стояла при входе в зал, как охотник среди охотников. Зал был построен, как амфитеатр: полукруг многоуровневых скамеек, стоящих перед прямоугольным помостом в центре комнаты. Две кафедры на помосте, одна для консула и одна для инквизитора, и за нами два окна, массивные прямоугольники, с видом на Аликанте.

Клэри направилась к скамейкам с Лайтвудами и ее мамой, затем Роберт Лайтвуд отошел от них и направился вниз, в центральный проход. Что бы занять место инквизитора. На помосте, позади кафедры, было четыре высоких стула, на каждом из них, был символ: книга заклинаний, луна, стрела, звезда. Места для представителей Нежити.

Люк посмотрел на свое, но сел рядом с Джослин. Это не было полным заседанием Совета с присутствием Нижнего мира. Люк был здесь не в качестве официального представителя. В передней части был возведен стол, задрапированный синим бархатом. Поверх бархата лежало что-то длинное и острое, что-то мерцающее в свете из окон. Меч Смерти.

Клэри оглянулась вокруг. Поток Сумеречных Охотников уменьшился; зал был полон эхом голосов. Раньше сюда было гораздо больше входов, нежели только через Гард. Был один через Вестминстерское Аббатство, как она знала, и через Храм Святого Семейства, и Собор Василия Блаженного, но их все запечатали, когда были изобретены порталы. Клэри не могла не гадать о том, удерживает ли какая-то магическая сила зал Совета от переполнения. Она еще никогда не видела его настолько забитым людьми, но кое-где по-прежнему оставались пустые места, когда Джиа Пенхаллоу, поднявшись на кафедру, резко хлопнула в ладоши.

— Прошу Совет ко вниманию, — сказала она.

Быстро наступила тишина; многие из Охотников подались вперед. Слухи разлетались в воздухе, как испуганные птицы, и зал был словно наэлектризован: трещащий поток людей, жаждущих информации.

— Бангкок, Буэнос-Айрес, Осло, Берлин, Москва, Лос-Анджелес, — сказала Джиа. — Были молниеносно атакованы друг за другом, до того как предупреждения о нападениях могли быть переданы. И до того как они могли быть получены. Каждый Конклав в этих городах был захвачен и обращен Темными Сумеречными охотниками. Немногие — крайне малое количество, очень старых или очень молодых — были просто убиты, их тела были отправлены нам для сжигания, чтобы добавить голоса потерянных Сумеречных охотников в Город Тишины.

Раздался голос из первых рядов. Это была женщина с черными волосами, на темной коже ее щеки выделялась серебряная татуировка карпа. Клэри редко видела Сумеречных охотников с татуировками, конечно… если это не были Руны, это было неслыханно.

— Вы сказали обращены? — сказала она. — Но вы не имеете в виду убиты?

Рот Джиа сжался. — Я не имею в виду «убиты,» — сказала она. — Я имею в виду «обращены». Мы говорим о Темных Сумеречных охотниках, о тех, которых Джонатан Моргенштерн — или как он предпочитает, чтобы быть узнаваемым, Себастьян — отвернул их от цели как Нефилимов, используя Чашу Смерти. Каждый институт предоставил отчет о том, что произошло в Буррене. Существование Темных Нефилимов это что-то, что мы узнали сейчас в течение некоторого времени, даже если здесь возможно были те, кто не хотел в это верить.

По залу разнесся ропот. Но до Клэри он едва доносился. Она чувствовала руку Джейса, сжимающую ее руку, но сейчас она слышала лишь завывание ветра в Буррене, видела, как Сумеречные Охотники, восставшие после Чаши Смерти, становились перед Себастьяном; руны из Серой книги, исчезающие с их кожи….

— Сумеречные Охотники не сражаются друг против друга, — сказал пожилой мужчина, находящийся в одном из первых рядов. Джейс прошептал Клэри на ухо, что это был глава Института Рейкьявика. — Это богохульство.

— Да, это так, — согласилась Джиа. — Богохульство — это убеждения Себастьяна Моргенштерна. Его отец хотел очистить мир от Нежити. Себастьян же преследует несколько иные цели. Он хочет сжечь всех нефилимов дотла с помощью других нефилимов.

— Конечно, если он способен превращать Нефилимов в монстров, мы должны найти способ превращать их обратно, — сказала Носрин Чодхари, глава Мумбайского института, царственность в ее рунах украшала белое сари.

— Конечно, мы не должны сдаваться так легко.

— Тело одного из них было найдено на месте битвы в Берлине, — сообщил Роберт. — Он был ранен и, скорее всего, оставлен там умирать. Молчаливые Братья сейчас изучают его, чтобы понять, смогут ли они собрать какую-либо информацию, ведущую к созданию средства излечения.

— Кто это был? — поинтересовалась женщина с татуировкой карпа на щеке. — Он носил имя до того, как был обращен. Имя Сумеречного Охотника.

— Амальрик Крейгмессер, — ответил Роберт после секундного колебания. — Его семье уже сообщили.

Колдуны Спирального Лабиринта так же работают над лекарством. Прозвучал голос Безмолвного Брата. Клэри узнала Брата Захарию, он стоял возле помоста, сложив руки. Рядом с ним была Хелен Блэкторн, одетая в белые траурные одежды, с тревогой в глазах.

— Они колдуны, — пренебрежительно отозвался кто-то. — Безусловно, они не смогут добиться большего, чем Безмолвные Братья.

— Можем ли мы допросить Крейгмесссера? — прервала его высокая женщина со светлыми волосами. — Возможно, он знает следующий ход Себастьяна или даже способ лечения этого состояния.

Амальрик Крейгмессер едва в сознании, и, кроме того, он является слугой Чаши Смерти, сказал брат Захария. Она контролирует его полностью. У него нет своей воли и, следовательно, не будет никогда. Женщина с татуировкой снова заговорила:

— Правда ли, что Себастьян Моргенштерн сейчас неуязвим? Что его невозможно убить?

В зале поднялся шум. Джиа заговорила, повысив голос:

— Как я и сказала, после первых атак не было выживших Нефилимов. Но последняя атака была совершена на Институт в Лос-Анджелесе, шестеро выжили. Шестеро детей, — она повернулась, — Хелен Блэкторн, пожалуйста, приведите свидетелей. Клэри увидела, как Хэлен кивнула и скрылась в боковой двери. Мгновение спустя она вернулась; она двигалась не спеша, аккуратно поддерживая под спину худощавого мальчика с копной вьющихся каштановых волос. На вид ему было не больше двенадцати, и Клэри моментально узнала его. Она видела его в холе Института, когда в первый раз встретила Хэлен. Ее рука крепко сжимала запястье мальчишки, чьи ладони были вымазаны воском. Должно быть, он играл свечами, которые стояли в канделябрах, украшавших стены собора. Он обладал озорной улыбкой и такими же, как у сестры, глазами сине-зеленого цвета.

Джулиан, так звала его Хэлен. Ее младший брат. Сейчас на его лице не было и следа улыбки. Он выглядел уставшим, грязным и испуганным. Тощие запястья виднелись из-под манжет белого траурного жакета, рукава которого были слишком короткими для него. На руках он нес малыша, которому было не больше трех лет и у которого были каштановые кудри: похоже, это было их фамильной чертой. Остальные дети также были одеты в траурную одежду.

За Джулианом шла темноволосая девочка лет десяти, крепко державшая за руку мальчика того же возраста со спутанными черными волосами, которые почти полностью закрывали его лицо. Двойняшки, догадалась Клэри. За ними вошла девочка лет восьми-девяти, ее бледное круглое личико обрамляли каштановые косы.

Все Блэкторны (поразительное семейное сходство!) выглядели смущенными и испуганными, кроме, пожалуй, Хелен, на лице которой была смесь ярости и горя. Страдание на их лицах словно ножом ударило Клэри. Ей захотелось создать руну, которая могла бы смягчить боль потери.

Существовали руны траура, но их применяли для того, чтобы почтить мертвых; точно так же существовали обручальные руны, которые, подобно свадебным кольцам, символизировали узы любви. Нельзя с помощью руны влюбить в себя кого-либо, как и невозможно унять с ее помощью чье-либо горе. Так много магии, подумала Клэри, и нет ничего, что могло бы излечить разбитое сердце.