Чтение онлайн

Морин начала напевать песню про себя и провела рукой вдоль прутьев клетки, потерянная в своём собственном мире.

— Вместе, вместе, вместе… теперь мы вместе. Ты и я. Саймон и Морин. Наконец-то.

— Морин…

— Это будет твоя комната, — сказала она. — И однажды, когда ты будешь готов, ты сможешь выйти отсюда. У меня есть вещи для тебя. У меня есть кровать. И многое другое. Кое-какие стулья. Всё, что тебе понравится. И группа, в которой ты можешь играть!

Она закружилась, почти теряя равновесие под странным весом платья. Саймон чувствовал, что, вероятно, ему следует выбирать следующие слова очень тщательно. Он знал, что обладает успокаивающим голосом. Он мог быть деликатным. Обнадеживает. «Морин… ты знаешь… Ты мне нравишься…»

На этих словах Морин перестала кружиться и снова схватилась за решётку.

— Тебе просто нужно время, — с ужасающей добротой в голосе сказала она. — Просто время. Ты узнаешь. Ты влюбишься. Теперь мы вместе. И мы будем править. Ты и я. Мы будем править моим королевством. Теперь, когда я королева.

— Королева?

— Королева. Королева Морин. Морин Королева Ночи. Морин Королева Тьмы. Королева Морин. Королева Морин. Морин Королева Мертвых.

Она взяла свечу, которая горела в бра на стене и вдруг воткнула ее между решетками в направлении Саймона. Вампирша наклонила ее чуть-чуть, улыбаясь, белый воск упал слезой к остаткам алого ковра сгнившего на полу. Она прикусила нижнюю губу от сосредоточения, и повернула мягко запястье, объединяя капли вместе.

— Ты… королева? — слабо спросил Саймон. Он знал, что Морин была лидером Нью-Йоркского клана вампиров. Она убила Камиллу и после всего заняла её место. Но лидеры кланов не назывались королями или королевами. Они обычно одевались, как Рафаэль, не в такие костюмы. Они были важными фигурами в сообществе Детей Ночи.

Но Морин, конечно же, была другой. Морин была ребёнком, ребёнком-нежитью. Саймон помнил её радужные гетры, её немного хриплый голос, её большие глаза. Она была маленькой девочкой со всей невинностью маленькой девочки, когда Саймон укусил её, когда Камилла и Лилит забрали и изменили её, запуская зло в её вены, которое забрало всю невинность и превратило её в безумие.

Саймон знал, что это всё была его вина. Если бы Морин не знала его, не следовала за ним повсюду, ничего из этого не произошло бы с ней. Морин кивнула и улыбнулась, концентрируясь на ее восковой куче, которая теперь выглядела как крошечный вулкан.

— Мне нужно… кое-что сделать, — она сказала резко и уронила свечу, которая все еще горела. Свеча погасла, когда ударилась о землю, и она поспешила к двери. Та же самая темная фигура открыла дверь в тот момент, когда она к ней приблизилась. И затем Саймон снова остался один, с дымящимся остатком свечи, в его новых кожаных штанах и ужасным чувством вины.

Майя молчала всю дорогу к Претору, пока солнце поднялось выше в небе, и окрестности превратились из нагромождения зданий Манхэттена в забитую транспортом автостраду Лонг Айленда, а затем в маленькие пастушеские города и фермы Норд Форк.

Они были близко к Претору теперь и видели воды холодного синего цвета Саунда по левую сторону от них, слегка колеблющейся на прохладном ветру. Майя представила, как погружается в них и задрожала при мысли о холоде.

— Ты в порядке? — Джордан тоже едва говорила большую часть пути. Было холодно в его грузовике, и он носил кожаные водительские перчатки, но они не скрывали его побелевшие костяшки, от того, как он сильно сжал руль. Майя могла чувствовать тревогу, исходящую от него волнами.

— Я в порядке, — сказала она. Это не было правдой. Она волновалась за Саймона, и она все еще боролась со словами, наполняющими ее горло, которыми она не могла поделиться. Сейчас было не время говорить их, не тогда, когда пропал Саймон, и тем не менее каждый момент, когда она не говорила их, был равен лжи.

Они ехали по длинной белой дороге, которая простиралась в даль, в сторону Саунда. Джордан откашлялся.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, верно?

— Я знаю, — тихо сказал Майя, и подавила желание сказать «Спасибо». Ты не должна была говорить «Спасибо», когда кто-то говорит, что любил тебя. Ты должны была сказать то, что Джордан явно ожидал… Она выглянула в окно и сказала, выпав из грёз

.
– Джордан, это снег?

— Я так не думаю. Но белые хлопья плыли мимо окон грузовика, собираясь на лобовом стекле. Джордан остановил грузовик и опустил одно из окон, открывая руку, чтобы поймать хлопья. Он потянул ее назад, и выражение его лица омрачилось.

— Это не снег-, сказал он. — Это пепел.

Сердце Майи вздрогнуло, когда он опустил передачу грузовика и они наклонились вперед, огибая угол улицы. Перед ними, где должна была возникнуть штаб-квартира Претора Лупуса, золотая на фоне серого полуденного неба, была подагра черного дыма. Джордан выругался и повернул руль влево; грузовик врезался в канаву и остановился. Он пнул его дверь и спрыгнул; Майя последовала секундой позже.

Штаб Претора Люпуса был построен на огромном зеленом участке земли, который примыкал к Саунду. Центральное здание было построено из золотого камня, романский замок, окруженный арочными портиками.

Или это было так. Теперь Это была куча тлеющей древесины и камня, обугленного, как кости в крематории. Белый порошок и пепел дул плотно через сады, и Майя поперхнувшись жгучим воздухом, поднял руку, закрывая свое лицо. Каштановые волосы Джордана густо покрылись пеплом. Он оглянулся вокруг, и на его лице отразились шок и непонимание.

— Я не…

Что-то привлекло внимание Майи, какое-то быстрое движение в дыму. Она схватила Джордана за рукав:

— Смотри, там кто-то есть.

Он рванул, огибая дымящиеся развалины здания Претора. Майя последовала за ним, хотя она не могла не ужасаться, глядя на обугленные остатки конструкций, выступающих из земли — стен, подпирающих уже не существующую крышу; окон, которые были взорваны или расплавлены, проблески тут и там белых пятен, которые могли бы быть кирпичами или костями…

Джордан остановился перед ней. Майя поднялась и встала рядом с ним. Пепел цеплялся за ее обувь, забиваясь под шнурки. Она и Джордан были в основной части сгоревшего здания. Она видела воду с близкого расстояния. Огонь туда не распространился, хотя там были обуглены мертвые листья и летающий пепел, и среди подрезанных живых изгородей, были тела.

Оборотни — всех возрастов, хотя главным образом молодые, лежат растянутые вдоль ухоженных дорожек. Их тела, медленно покрываемые пеплом, как будто их поглотила снежная буря. У оборотней был инстинкт, в окружении себя себе подобными, жить в стаях, черпать силу друг в друге. Вид такого количества мертвых ликантропов чувствовался как раздирающая боль, дыра потери в мире. Она помнила слова Киплинга, написанные на стенах Претора. Сила стаи — волк, и сила волка — стая.

Джордан пристально смотрела вокруг, его губы шевелились, когда он бормотал имена мертвых — Андреа, Чирок, Амон, Карош, Мара. На краю воды Майя внезапно увидела какое-то движение — тело, на половину погруженное. Она побежала, и Джордан вслед за ней. Она скользила через пепел, туда, где трава уступила песку и опустилась около трупа.

Это был Претор Скотт, труп, качающийся лицом вниз, его светло-серые волосы намокли, вода вокруг него окрасилась в розовато-красный. Майя наклонилась, чтобы перевернуть его, и ее чуть не вытошнило. Его глаза были открыты, глядя невидящим взглядом на небо, его горло было перерезано.