Безупречно выдуман мной –За стеной, за церковью, за самой верой,Что мои мысли – там? – перегной,Но как красиво – туда – упал он нервный,Лёг в их ноги, они гуляют и ждут,Лоскутами секунд кутая метры,Адреса оставляя на пять минут –Красивые люди, люди ретро.Адреса составляя, и к ним ключи,Протянув их как зеркало первым и встречным,Женщины – так – отражают мужчин,Для мужчин отражаясь во всём подвенечном.Эти люди – там – наблюдают слова,Чтоб коснуться их тенью – иначе,Может, желая впервые назвать,Вместо того чтобы вновь обозначить.И вот мужчины прикрывают глаза,Тренируя стихами слабые связки,Может, и правда, чтобы сказать:«Девушка, что вы? Я не ревную маски,Как не ревную деревья к очередной – их – весне.Давайте же видеть друг друга в вечерних парах,И я превращу свою ревность в снег,Который истает на этих бульварах,Который ослепит пустые плащи,Одиноко несущие новые строки.Девушка! Благодарите мужчин,За то, что они иногда одиноки».
Ноктюрн
Ты, может, помнишь, как тропой лесноюушли мы в ночь, в её двустопный стих,что шелестел опавшею листвоюкуплет, ещё не спетый для двоих.Как вязли тучи в сумерках, в сиропебагряно-терпких неслучайных фраз,и я ловил снежинок первых хлопьяи звёздный блеск твоих осенних глаз.Он стал мне верным светом путеводным,и как слепец дорожную клюкусжимал в руках я милую свободуи обнимал венчальную строку.Изгиб тропы нас вёл по лабиринтусекретных слов; шептали дерева,что мы – лишь тени древнего инстинкта,и рифмовали наши имена.А мы блуждали, на излёте ночина небесах, не размыкая век,вдруг различая чей-то чёткий почерки парафраз, связавший нас навек.Безмолвно-бездыханно повторяяизгибом губ, излучиной руки,спешил списать я песнопенья рая,остановив течение реки.Зачем спешить? Они итак прекрасны –и эта ночь, и звуки, и мечты,и сотни слов исписаны напрасно,их всё равно опять забудешь ты.
Не спеши
«Если любишь цветок, что растёт где-то на далёкой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звёзды расцветают»
Антуан де Сент-Экзюпери. «Маленький принц»
Не спеши называть любовьюФальшь и ложь, и пустые слова,На широком и вольном раздольеТолько сорная зреет трава.А любви драгоценные розыРасцветают в заветном саду,Где лелеют их чистые грёзыСоловья на забытом пруду.Где пургой не безумствует ветер,Разметая небес серебро.Мы с тобой за любовь в ответе,Не спеши хоронить её.Не спеши хоронить кумира,Тосковать и грустить всерьёз.Наши розы – как сердце мира,Мы садовники наших роз.Не спеши забывать навекиВсё, что было, что ждёт впереди,Погляди – нам все звёзды светят,Словно алые розы в груди.
Танго огня
Мы с тобой танцевали сумасшедшее танго,вихри страстных объятий нас в любовь увели,в ароматную ночь вкуса спелого мангодалеко от людей, далеко от земли.Мы кружили, как звёзды, в поднебесье танцуя,мысли, чувства и души нараспашку открыв,и сплетение рук, колдовство поцелуевобещало вселенным новый сладостный взрыв.И бушует во тьме негасимое пламясокровенной мечты, возрождая в ночинеразрывную связь между прошлыми нами,и венчает огнём две души, две свечи.Но кометою лета пронеслось наше танго,опалив изнутри и дотла исцелив,лишь на миг приоткрыл нам предвечные тайны,тайны мира души, наш заветный мотив.Знаю, счастье не вечно – вот растает и нечемни тоску разогнать, ни любовь воскресить,словно сон наяву вижу все наши встречии себе не могу я потерю простить.И бушует в душе ненасытная память,опиатами грёз опьяняя в ночи,рвётся ввысь огонёк – пляшет девушка-пламятанго нашей любви над огарком свечи.
Это лишь дождь
«…я был слишком молод, я еще не умел любить»
Антуан де Сент-Экзюпери
Мне раньше казалось, что это лишь дождьЗамерзшие капли рассыпал в траве,Что это лишь неба осенняя дрожьИ горестный плач о забытой весне.Я был тогда молод и не замечалНи тона сомнений в случайных словах,Ни тени в глазах, укрывавших печаль,Ни стрелок игру – на весах и часах.Немое тепло согревало наш дом –Тепло твоих рук, воплощение мечты,И я не услышал, что близится гром,Но грянуло болью «прощай и прости».Проститься с тобой не могу, не хочу,Меня научи понимать и прощать,И ветер вовек не задует свечу –Ты знаешь, как птицу-любовь удержать.Я верю – ты тоже скучаешь и ждёшь,И свет не горит в одиноком окне.Я слышу во сне, как меня ты зовёшь,И солнца лучи посылаю в ответ.Мне раньше казалось, что дождь – это дождь,Потоки воды, что стремится к земле,Но мне приоткрыла тоскливая ночь,Что ты – это – плачешь,о нас, обо мне…
Беззвучие ночи
беззвучие ночипадает с плеч –наверное, хочетв бездну увлечьи плачет как свечитающий стихслетая как вечерс губ ли твоихиль с тёмного неба…совести вестьнасущного хлебадаст ли нам днесь?прощением меченутренний лучтечение речи –в проруби туч«прости» моё – словнорубящий меч –безмолвие словападает с плеч…
И никого больше нет
Вопросов нет, лишь лёд ответов ломкий,Мечты пусты, а прошлое – мертво.И снова ночь приходит похоронкой –Нет никого, а значит, ничего.И не было.Привычны ритуалы –Шагнуть за дверь и в бесприютной мглеУпасть туманом, сумрачным, усталымВ угрюмую заброшенность полей.И гонит прочь потерянная ночьЗа край времён почти забытый сон.Нет никого.Лишь паутины клочьяДрожат на неприкаянных часах –Обрывки слов и пауз, многоточийИ пустотой повисшая тоска.Ни скрип, ни шорох – ожиданье звука,Но до утра – всё та же тишина,И непреклонность замкнутого круга –Как дежавю утраченного сна.И гонит прочь безжалостная ночьЗа грань времён навек забытый сон.
Румба
Озаревшее небо зевнёт,вылезая из жаркихнесомненных и мягких,ленивых и томныхобъятий,хмыкнет в пол-оборотапрезрительно тем, кто,извиняясь и злясьв ожидании часа восхода,притворяется в сони сморкается в холод постели,и сочится из щёлокзавистью тёмных проёмов.А усталость причмокнет,обняв инстинктивную радость,насмехаясь над гордым величиеммудрых монахов,безутешной ухмылочкой чокнутойфутуристическибудто я мог, признавшись в любви,попросить о прощении.
Хворобышки
Дети мои – все в крови, смеются;Развёрстым восхищениемПроецирую в рваные грудцаИстерику своего всепрощения:Боже! Вельможно разреши стаятьИм, и тревожно стих,Чтоб последний пальчик в этой стае,Копошащейся мягко,Прости – их.Упали поцелуями в мать, увязлиГубами в мертвом виске –Тёплые, сытные яслиВ крови и молоке.Вскинутые бедра. Иным окропитьсяНе дай мне, спящая Мати,Их подкованные копытцаТак часто – стигматы.Весёлым движением руки –Расплескали кожу её век –Попытка вплавить в рваные грудцаСлепым отразившийся свет.Иным окропиться не дай, покойноПоздняя радость рождения – эхо,Ведь мир, мир – это больно,И кончим на этом теологию смеха.Дети мои – все в крови, без оскалаСмеются, Богоматерь самаИзрезала грудь, чтобы лукавоОни причащали меня с ума.Ветер ломает горячие плечиЛивня, вырванные из суставов тучи.«Ведь нам так легче, двоим калечным?Милый, калечным, нам так лучше?»«Да, милая, нам совсем безгрешно,И даже надо не думать вовсе –Сегодня всё кончилось хрупко и нежно.А завтра? Кто знает, готовься.Пьяная кровь не терпит застоя,Отхвати же от меня кусок побогаче,Если и завтра явишься тою,У которой я не потребую сдачи».
Выше богов
Если бы ты легла здесь,Какие песни смолчали бы,Какие купола закатилисьв мои зрачки,Миром бы, у которого и утра вначалеНет, у которого Солнце в кадилах ходит,Разливая ладан по следуМоих стоп.Я пришёл бы – единственный попТвоей культовой лиры,Игрок на неоконченных рифмах,Сел бы сбоку у троп,Ведущих в сердце твоей квартиры,Наблюдал бы слепых поводырей,Выходящий из твоих дверей,И не ревновал,Играл и играл бы в слова.Я был бы выше боговТем, что здание,На котором стоит твоя душа,Не считал бы за оковы оковИ не разрушал,Я пел бы его свой мотив,Юноша –Красиво и не спеша.
В переходах метро
В переходах метро, на подстилках калек –Серебро и невзрачная медь,Ну а там, наверху, наметается снегИ плевком обжигает как плеть.Мы искали, где Бог, обходили местаСамых радостных дней на землеОн ушёл от распятья, он спрыгнул с креста,Чтоб, быть может, закончить в петле.И никто не заметил его в голубом,Или в серый он был облачён,Может, шёл он не Господом, шёл он рабом,Будто не был он к небу ключом.И стояла весна в перепутье дорог,Дорогая в своей красоте,Продавая себя, это не был порог,Ведь она не была на кресте.И ходила к ней жирная, старая Страсть,Горяча свою мутную кровь,Разве не был он там, разве мог он не пастьНа колени пред ней за любовь.Разве был он не Бог, хоть одетый как раб,Разве мог он её не любить,Разве мог он решать, кто здесь прав, кто не прав,У кого монополия быть.Мы искали его, но Весну увели,Но любовь и на целую ночь,Он ушёл по дороге, усталый, в пыли,Не решив ни судить, ни помочь.Мы смотрели на лица и ни одногоНе нашли, позабытого им,Но никто всё же так и не вспомнил его,Уходящего из дыма в дым.И стояли, склонившись, уставшие ждать,По копейке к скупой доброте,Разве не был он там, разве мог он подать,Чтоб оставить их в нищете?Он смотрел в их глаза, он смотрел в их ладонь,Он мешал им просить доброты,Разве мог он вдохнуть в эти души огонь,Уничтожив закон темноты?И они прогоняли его от себя,И он так и не дал им сгореть,Разве мог не уйти тот, кто умер, любя,И воскрес, чтобы вновь умереть.