Чтение онлайн

Конечно думал и о отце. Он намеренно избегал меня, чтобы я самостоятельно обрёл важную составляющую взрослого человека. И такие категоричные меры заставляют меня думать о себе, что в его глазах я полная безнадёжность.

Я прокручивал в голове то утро; когда, дождавшись его приезда ко мне домой, мы позавтракали, и вместе хотели отправиться в семейный цех разбираться с новыми заказами. Уже у порога он произнёс слова, ставшие клином между нами: "Даст Создатель доберёмся без заторов". На что я ответил: "Не стоит полагаться на Создателя, его не существует". Реакция была неожиданной.

– Что ты сказал? – щурясь, спросил отец.

– Не понял, – ответил я с недоумением.

– Неро, тебе сколько лет? Неужели до сих пор ты никак не веришь в Создателя?!

– Пап ты серьёзно? Какого ещё Создателя? Поехали давай.

– Нет уж сынок постой. Необходимо объясниться. Как так получилось, что у тебя совсем не выработаны хоть малейшие интуитивные представления о Творце?

– Какого из волшебников ты имеешь ввиду? – вздумал пошутить я.

– Ну знаешь, это слишком. Поедешь один.

– Почему?!

– Повзрослей сперва, – бросил он, открывая дверь и уходя.

– Да что на тебя нашло вдруг?! – крикнул я ему в спину уже в продоле, когда тот вызывал лифт.

– Познай самого себя. …для начала! – ответил отец, нажимая первый этаж.

Створки захлопнулись. Его глаза строгие и непоколебимые скрылись за ними, оставив меня в полнейшей растерянности. Такая странная реакция на мои безобидные слова родила смешанные чувства. Как её воспринимать? Может у него помутился рассудок?

В начале случившееся казалось недоразумением. Мне не удавалось никоим образом с ним наладить контакт. Он физически избегал меня, а по файстфону, изредка отвечая, лишь холодно интересовался "не важное ли что" и устранялся. В итоге я перестал его вызывать, и это перешло в принцип. В социальных сетях, я периодически наблюдал за его активностью убеждаясь в его здравии.

Пришлось принять происходящее как данность, и ради любопытства начать штудировать информацию в глобсете. Надо признать на тот момент я, наверное, считался самым атеистическим атеистом из всех живущих, и никогда даже близко не размышлял о подобных вещах. Конечно я не искал ответов во всяческих мифах и легендах о богах прошлых народов. Я взялся за предмет буквально, со слов отца.

"Познай самого себя"; выражение, которое отец запечатлел в сознании, сыграло своё дело. Тогда я уже придавал ему достаточное значение, но воспринимал всё же под научным углом. Изучая строение человека с разных направлений, я постепенно убеждался в его немыслимой сложности, более и более утверждаясь для себя: мы плод чьего–то творения. Даже теория эволюции в моём понимании прорисовывалась как контролируемое, ведомое, и не случайное явление. Мной были достигнуты поражающие умозаключения. Наше тело устроено настолько грамотно, настолько продумано, что не остаётся сомнений: кто–то приложил к этому волю. Данное крохотное озарение подцепило меня крючком и потянуло дальше, подогревая интерес к новым поискам. Я решил продвигаться глубже в структуры мироздания. Из химии в физику. Я начал подробно изучать эту науку.

Необъятный напор разнящихся физических теорий и гипотез ворвался в мой разум. Поглощая одно, кидался на другое, затем впитывал следующее. Всегда приходило чувство неудовлетворения. Каждый раз, примеряя версии словно одежду, наступало гнетущее ощущение что это не то, не подходит. Точно набухшая губка, я уже не мог удержать жидкость в себе, повсюду оставляя следы. "Текущий" период был полон дискуссий и горячих споров со всеми знакомыми. То время везде образовывало множество отпечатков в моих кругах общения. И отнюдь не украшало меня. Всячески доказывая одну точку зрения, принятую на веру, уже завтра кидался отстаивать иную вновь обретённую позицию, взятую из очередной прочтённой выкладки.

Разумеется, долго так не могло продолжаться. И как раз, когда мы с приятелем по боксу катались на коньках по экстремальным спускам в крытом комплексе, на глаза попалась та самая брошюрка "Искры Надежды" с заголовком "Познай Самого Себя". Так я оказался здесь, в столь противоречивом месте, в серой крохотной комнате, по-прежнему не уверенный; правильно ли я поступаю, отдавая несколько месяцев жизни неизвестно пока за что?

…Время шло, и мы на пару с одиночеством прибывали запертыми в четырех стенах. Еда: вода и хлебцы. Душ – холодный, чтобы лишь быстренько ополоснуться, да и он как выяснилось имеет промежуточный лимит. В итоге получалось меня лишили не только цветовой составляющей жизни, но и разнообразия в пище, отсутствия общения, информации, возможности передвижений.

Моим из не многих приятных занятий оставался сон. Постель стала уютным гнёздышком, где я в позе зародыша долгие часы размышлял. Температура в комнате налажена таким образом, что без рясы находится в ней прохладно. Зато под одеялом, было поистине роскошно. Мне нравилось наслаждаться мыслями о прошлом и будущем. Смакуя их, удалось расставить всё по полочкам. После импровизированной генеральной приборки в голове, ничего не мешало просто расхаживать и смахивать пыль со своих воспоминаний и идей. Особенно я успокоился, разобравшись с огромной кучей, валявшейся прямо у входа. Накопившейся кучей знаний, нужных и ненужных, нахапанных вовремя не контролируемого сбора всего подряд, при попытке познать природу Создателя.

…Вскоре пришло и вовсе необычное ощущение. Укладываясь спать, я начал замечать пустоту в сознании, но не в плохом смысле, а наоборот, как лёгкость. Ты будто паришь, и тебе незачем опускаться на землю вновь к этим суетным размышлениям, которые и так уже скрупулёзно отшлифованы. Достаточно просто проноситься над ними, прикасаясь к ним молниеносным импульсом, чтобы освежить в памяти. В моём разуме выстроился аккуратный архив, но что-либо искать в нём перестало иметь необходимость, ведь всё содержимое уже неоднократно проштудировано. В общем, я думал, что, наведя порядок, я вполне готов принять от "Искры Надежды" полагающийся "приз".

Но я ошибся, ведь мне даже приблизительно не был известен проведённый здесь срок… И тогда приходит она! …Тоска… Видимо вход для неё открывается в тех случаях, где хозяин переделал все свои дела с особой педантичностью, и чем-то занять себя – значит нарушить эту идиллию. Я же, и этой возможности напрочь лишён, так как моя идиллия стала не досягаемой, я уже вознёсся над ней. Это как густо уложенный туман, ты кувыркаешься над ним в невесомости, но зацепиться хоть за одну мысль не можешь, они всегда ускользают от тебя.

Но есть ещё кое–какое обстоятельство: тоска СПОСОБНА зайти ко мне в комнату, …а вот для меня двери из неё заперты! Именно так тоска становится ЛЮТОЙ…

Это был самый сложный период. Пустота, которой я упивался ещё недавно, принимая её за сладостную лёгкость, теперь же обернулась бессилием одинокого человека посреди пустыни. Невыносимая скука издевалась над связанным пленником. Те воспоминания, что ты бережно раскладывал, предательски превратились в иллюзию. Подкрадываешься к ним, пытаешься ухватиться, а они исчезают словно миражи.