Чтение онлайн

Феникс сужает глаза, глядя на меня. Хира, женщина, с которой Лоркан познакомил меня на балу Ноктюрна. Я изучаю ее издалека, но в ее взгляде нет злобы, а есть то самое любопытство, которое она проявила тогда.

"Нара, — шепчет Фрея рядом со мной, когда мы все останавливаемся, и толпа затихает: "Я должна рассказать тебе. О планах, которые мы строили, я могу…"

Как только я перевела взгляд на Сарилин, она обращается ко всем нам, обрывая слова Фрейи: "Месяцы тренировок, доказывающих, что вы пригодны стать венатором, теперь дошли до этого…" Она поднимается со своего трона, властно поднимает подбородок и улыбается "- испытания." Свист и хлопки эхом разносятся по арене, но никогда еще слова Сарилин не звучали так грозно: "Они будут проходить в течение трех дней. Вас будут проверять на ловкость, умение работать в команде… смелость". Она бросает взгляд в мою сторону, и ее улыбка напрягается, прежде чем она прочищает горло: "Сегодня будет тест на выживание".

Мой взгляд переключается на Фрею, когда она испускает нервный вздох, а Линк краснеет, едва не выронив меч.

Неуверенность в том, что может произойти, проникает в мои кости, и я снова смотрю на королеву, когда она взмахивает рукой и говорит: "Удачи… и пусть начнется первое испытание".

С трибун доносятся скандирования, усиливающиеся с каждой секундой, когда под моими сапогами раздается стук камней. Я смотрю на Райдана, сидящего по другую сторону от меня, как раз в тот момент, когда кто-то затрубил в рог, и с другого конца арены донеслись ужасные пронзительные звуки, которые я уже должна была узнать как свои пять пальцев.

Рюменс.

Глава 48

Я ударяюсь спиной о деревянные стены, сутулясь и задыхаясь. Я прижимаю клинок к груди, прислушиваясь к крикам боли других учеников, возможно, раненых… и находящихся на грани смерти после того, как они ринулись в яму после начала испытаний.

"Конечно, это должен был быть Рюменс", — бормочет Фрея рядом со мной, сжимая тетиву, словно это единственное, что привязывает ее к жизни. Мы смотрим друг на друга, когда она с напористым кивком говорит: "Скорее всего, это была идея моего отца".

Скорее всего, нет, наверняка — да.

Райдан и Линк сходятся у противоположной от нас стены. В то время как Райдан выглядит относительно спокойным, Линк прижимает руку к сердцу, считая про себя. Его беспокойство удвоилось, как и мое.

"Все ли испытания были такими?" спрашивает Линк и вздрагивает, когда снова раздается вопль.

Фрейя кивает: "Смерть была несомненной, это я знаю".

И генерал надеется на мою гибель, я полагаю.

"Смерть или нет, но я, по крайней мере, смогу стоять на той же земле, на которой стоял Золотой Вор", — вдруг говорит Райдан с далекой улыбкой. Мои брови сходятся вместе, я уже должна была привыкнуть к этому, но прежде чем я успеваю добавить, он продолжает: "Этот перевертыш получил возможность исполнить мою мечту — быть задушенным им".

Я даже не моргаю.

"Серьезно?" Фрея начинает шипеть, но слишком быстро умолкает, когда из-за угла стены выскакивает рюмен, застигая нас врасплох, и направляется к Линку, повалив его на землю.

Паника охватывает меня, когда я выкрикиваю его имя, а он использует свой меч, чтобы защититься от свирепых укусов рюмена. Я поднимаюсь на ноги, замахиваюсь клинком в сторону рюмена, но не успеваю нанести удар. Это делает Райдан.

Отрубленная змеиная голова рюмена валится на пол, а из под меча Райдана хлещет кровь. Я смотрю расширенными глазами на троих: Линк судорожно отпихивает от себя безголовое тело рюмена и встает, похлопывая по окровавленным пятнам на доспехах: "Кажется, меня сейчас стошнит". Он сглатывает, когда Фрея пытается его успокоить, а Райдан в качестве предосторожности выставляет ладонь под рот Линка.

Мой взгляд не может не броситься на покойного рюмена. Я не видела его с того самого дня у Кричащих лесов. Я убила его, но не раньше, чем он посмотрел на меня, как смотрят все существа на свете. Осознание того, что отчасти из-за этого погиб мой отец, еще больше ранит мое сердце.

Я оглядываюсь назад и начинаю идти к краю стены, заглядывая со стороны, откуда доносится каждый крик, каждый плач и каждый болезненный хруст костей.

Мой взгляд устремляется вверх, и я вижу, как королева с досадой сжимает брови, наблюдая за ямой. Генерал, однако, злорадно улыбается, глядя на творящийся хаос.

Больной извращенец.

Если кто-то выживет, отделавшись лишь легкой царапиной, он просто использует его в своей предполагаемой армии.

Даже после всего, что было, ты просто очаровываешь всех существ.

Я думаю о том, что он сказал той ночью в подземельях.

Нравится мне это или нет, но он прав.

Я действительно их очаровываю.

Взглянув на левую руку, я провожу глазами по шраму и на полминуты почти ищу Лоркана в толпе, но останавливаю себя. Я делаю неглубокий вдох, понимая, что именно из-за него я хотела получить это звание венатора. Вскоре после смерти родителей я стала траппером, чтобы учиться… чтобы когда-нибудь убивать. Но, по правде говоря, никогда не ради Иваррона и не для того, чтобы насытить злобу, которую я испытывала к драконам, а потому, что только так я могла быть… ближе к существам, и я ненавидела это. Я ненавидела это так сильно, потому что не могла заботиться о них.

А потом появился дракон Арденти, и мне стало не все равно.

Слишком сильно.

Я сжимаю руку в кулак и смотрю на лезвие в другой ладони. Идея — безумная идея — расцветает.

"Нара?" раздается голос Фрейи, и я поворачиваю к ней голову: "Ты в порядке?" Ее рот шевелится, но звуки не выходят. Я просто смотрю на нее. Мое дыхание громко отдается в ушах, а сердце замирает в горле, когда я оглядываюсь на яму.

Это мгновение инстинкта, мои ноги движутся прежде, чем я успеваю подумать об этом, я иду между стенами лабиринта к центру арены и поворачиваю за углы, пока не оказываюсь там. Рев толпы — лишь отражение моего существования, когда я беру в руку клинок, позволяя солнечным лучам отражаться от его металлической кромки.

Я знаю, что Сарилин смотрит на меня, она видит, где я нахожусь, ей, всем.

Не обращая на это внимания, я прижимаю лезвие к ладони и вдыхаю, проводя по ней лезвием. Я сдерживаю вздрог, когда люди из толпы начинают спрашивать друг друга, что я делаю.

Моя кровь капает.

Капает.

Капает.

На землю, и я закрываю глаза, поднимая руку в воздух.

Я задерживаю дыхание и жду.

По стенам арены разносится визг, потом еще один, еще и еще, и вот уже хор их приближается ко мне.

Моя кровь бурлит от страха, как крылья хлопают меня по волосам, а потом… тишина.

С каждым ударом сердца я заставляю себя открыть глаза, и когда я это делаю, передо мной открывается зрелище, не похожее ни на что, что я когда-либо видела.

Десятки рюменов лежат у моих ног, и я издаю короткий смешок удивления, когда каждый из них наклоняет голову, некоторые шипят от любопытства, другие смотрят так, словно пытаются разглядеть меня сквозь прорези глаз. Впервые они кажутся нормальными — простыми существами, нуждающимися в руководстве.

"Она приручила их?" говорит кто-то с трибуны, и еще кто-то, вызывая любопытные разговоры, пока я не поднимаю голову на Сарилин.

Ее подбородок приподнимается, и она смотрит на меня без малейшего шока. На ее губах появляется слабая улыбка, а улыбка генерала исчезает. Он садится на свой трон из камня, и если раньше я никогда не видела его в гневе, то теперь вижу.

Он подзывает к себе венатора и что-то шепчет ему на ухо. Что бы он ни сказал, я знаю, что это не к добру, так как венаторы спешат сообщить об этом остальным. Я держу кулак в воздухе, пытаясь придумать какой-нибудь план, что угодно, когда раздается скрип ворот и густой, чудовищный крик заставляет меня повернуть голову вправо.