Чтение онлайн

– Необязательно. Видишь? Уже не так просто.

Вроблески опять устремил взгляд за окно оранжереи, на нежное, широкое, гаснущее небо цвета индиго и город под ним, на частично снесенное офисное здание и незаметно растущий рядом, словно складываемый из кубиков конструктора, небоскреб. Билли посмотрел в том же направлении, удерживая себя от поспешных выводов.

– С этими женщинами потом случится что-то нехорошее? – спросил он.

– Что-то нехорошее с ними уже случилось.

Билли терялся в догадках и в то же время понимал, что его хотят заинтриговать.

– Видишь ли, – сказал Вроблески, – если только человек не конченый маньяк, убийство оставляет в душе осадок.

Он говорил неуверенно, словно сам лишь недавно открыл для себя эту истину и не до конца в ней убедился. Вроблески вышел из оранжереи на террасу. Билли последовал его примеру. Ему не хотелось оставаться один на один с Лорел, кактусами и рельефной картой Иводзимы.

– По моим сведениям, ты не законченный маньяк, Билли. Я тоже, что бы обо мне ни говорили. Поверь. Хотя можешь не верить. Разницы все равно никакой.

Вроблески погрузился в молчание.

– Что теперь?

– Езжай домой, – ответил Вроблески. – Если я решу, что ты мне подходишь, тебе позвонят. Захочешь оставить работу за собой, скажешь: «Я готов поработать на мистера Вроблески». Если же решишь отказаться, то скажешь: «Благодарю, но я отклоняю предложение мистера Вроблески». Хотя полагаю, что ты мне не откажешь, Билли. Еще вопросы будут?

– Деньги?

– Деньги не проблема.

– Почему я?

– Может, прикид твой приглянулся, – небрежно бросил Вроблески. – А может, ты напоминаешь мне самого себя. Такую хрень обычно говорят на собеседованиях, не так ли?

– Угу. На собеседовании что угодно можно услышать.

Встреча выдохлась. Вроблески сказал все, что хотел, и отвел Билли Мура во двор, где стоял «Кадиллак» гостя. В отсутствие хозяина автомобилем, очевидно, занимались, он еще влажно блестел, а вокруг стояли лужи воды, и все-таки, когда Билли осмотрел машину, она не показалась ему чище, чем прежде. Грязь только размазали. Зачем? Нарочно, что ли? Зато стоящий рядом внедорожник сиял такой чистотой и чернотой, что, казалось, засасывал в себя свет.

– Неплохая тачка, я знаю, – сказал Вроблески. – У меня много красивых вещей. Когда я обещал как-нибудь показать тебе свою коллекцию карт, я не кривил душой.

– Хорошо, – ответил Билли, маскируя ответом полное отсутствие интереса. Карты? Кому до них какое дело? Он сел в машину, готовясь вернуться в привычный для него мир. Билли знал: Вроблески работу предложит, и он от нее не откажется, потому что нуждается в деньгах. Он также понимал, что, возможно, подписывается на гораздо большее. И что люди, обещавшие не нарываться на неприятности, не должны так себя вести.

Часы показывали шесть тридцать длинного, неугомонного летнего вечера – в это время Зак Уэбстер обычно закрывал магазин. Скорее всего, сегодня больше никто не заглянет – посетителей бывало мало даже в лучшие времена. По сути, Зак мог открывать и закрывать магазин, как заблагорассудится. Никто не дышал ему в затылок. Его босс, Рэй Маккинли, владелец этого и многих других заведений, гордился стилем управления а-ля «спустя рукава» и доверял Заку. Точнее, был хорошо осведомлен о патологическом чувстве ответственности своего работника. Если табличка на дверях возвещала, что магазин открыт с десяти до семи, то Зак будет открывать и закрывать его как полагается.

Магазин назывался «Утопиум», однако название это таило в себе неочевидный подтекст. Оно содержало окольный намек на цитату из Оскара Уайльда: «Если в мире отсутствует Утопия, на такую карту мира не стоит и смотреть, потому что не увидим той земли, куда все время стремится Человечество» [3] . Зак не уставал повторять всем, кто был готов слушать, что на самом деле карт Утопии существовало великое множество, начиная с версии 1516 года в книге Томаса Мора, а также более поздние гравюры, лубки, оттиски и тому подобное.

Это и служило источником доходов «Утопиума» – магазин продавал картографический антиквариат: карты географические и навигационные, атласы, изредка реквизит картографов, складные циркули, старинный разметочный инструмент. Товар был рассчитан на особого покупателя – чересчур особого, как иногда думал Зак.

Магазин занимал небольшое, темное, обшитое дубом помещение в две комнаты с подвалом-хранилищем в тихом захолустье, некогда районе красных фонарей, который миграция населения, строительная активность и ползучая джентрификация [4] превратили в новую «зону искусств и ремесел». С магазином соседствовали галерея непризнанного искусства, лавка продавца валторн и салон уникальных свадебных платьев. Никто из соседей не процветал, что можно было сказать и об «Утопиуме».

Хозяина такое состояние дел вполне устраивало. Он неоднократно объяснял Заку, что среди множества бизнес-проектов магазин причинял забот меньше всего. Увлекавшийся картами и антиквариатом Рэй Маккинли купил магазин довольно случайно, сжалившись над беспросветным положением прежнего владельца и соблазнившись невероятно низкой ценой. В сделку входили помещения, наличный товар и единственный плохо оплачиваемый работник – Зак, хотя последнего никто не предупредил, как долго его собирались держать. Пока что магазин работал, но Рэй Маккинли любил повторять, что главную ценность представляла не сама торговая точка, а земельный участок. Со временем джентрификация наберет силу, землю продадут, и хозяин срубит кучу денег. Что это означало для Зака, не обсуждалось – он вполне мог стать безработным. А заодно и бездомным.

Зак жил в тесной квартирке над магазином, места в которой оставалось еще меньше из-за хранившегося в ней товара. Эти предметы не имели коллекционной ценности, по большей части их приобрели в нагрузку к действительно неординарным вещам. Квартиру загромождали коробки вышедших из употребления дорожных карт, целая охапка школьных атласов, несколько десятков дешевых, весело раскрашенных глобусов. Зак смирился с обитанием среди остатков непроданного товара.

Поиски новой работы или нового жилья были ему не в новинку, но и не в радость; если разобраться, лучшей работы, чем в магазине карт, у него не случалось и, возможно, уже не случится. Разумеется, Зак не мечтал о такой жизни и карьере; с другой стороны, он никогда не отличался амбициями и не строил конкретных планов на будущее. Образование его состояло из ряда мало связанных между собой курсов – по антропологии, истории девятнадцатого века, авангардному кино, музейному делу, управлению архивами и, конечно, картографии различного вида – традиционной, критической, планетной и радикальной.

Какую стезю подобный набор предметов мог ему уготовить, сказать было трудно. Несмотря на грамотность и эрудицию, Зак не годился в ученые – его интересы были слишком узки и экстравагантны: Леон Баттиста Альберти [5] , сборные карты восемнадцатого века, дебаты вокруг «неделимых элементов информации». Он не собирался получать докторскую степень, писать книги, тем более преподавать. И хотя подчас Зак воображал себя опекуном или хранителем какой-нибудь в высшей степени специализированной, возможно, тайной коллекции карт, он отдавал себе отчет, что просто-напросто фантазирует. Все остальное время он считал себя картоголиком. А где еще работать картоголику, как не в магазине карт? Такую работу можно считать везением.