Город греет ладони в неоновых лампах,И возносится «эго» над плоской землёй,Не нуждаясь в суфлёре и облачных рампах,Чтобы править болтливой бегущей толпой.У мостов – из металла суставы и зубы,И гортанью забитой гремит магистраль.Суета подгоняет клаксонами грубо,Заставляя лишь думать: «А времени жаль…»Но минуты уходят, не сделав признанье,Не сложившись стихами в открытый конверт,Не успев превратиться в любовь из желанья,Не устав от познания жестов и черт.Но с тобою, мой друг, мы немного похожи,Потому и не рвёмся за идолом вверх.Мы стоим у реки. Дождь касается кожиИ в волнении фар пляшет светом, как стерх.От себя убежать, говорят, невозможно,И кривятся сигналами лица дорог.Ведь найти голос свой – это странно и сложно,Словно в старую жизнь встроить новый порог.
А снег топочет по проулкам
Твою назвали остановку,Трамвай «кусает» поворот,И ты по льду, скользя неловко,Везёшь, как сумку, целый год.И сквозь метель, глаза «ломая»,Стараясь номер разглядеть,Бредёшь от ноября до мая,Желая в жизни всё успеть.А снег топочет по проулкам,Давая дворникам забот,Ломая край у венской булкиИ жмурясь важно, словно кот.Остановка по требованиюЗа стеной у соседей звенит домофон —Мимолётная связь для пришедших.Кто-то тащит авоську, а кто-то – бурбон,Кто-то – связку тюльпанов зацветших.Я ж сижу на пороге из веры и длин,Рассыпаю бисквитные крошкиТем, кто в мраке межзвёздном остался один,Тем, кто ищет пути и дорожки.Всё вмещается просто в высокий проём:Корабли, океаны и мели,Беззаботная юность и жизнь «под заём»,Эдельвейсы, высоты и ели.Всё приходит само, словно ангельский хор,Словно буквы извечного кода:Откровенная встреча, шуршание шторИ желанная сердцу погода.
Улыбаюсь
У парадной скребут лопатой,Значит, начался новый день.После сна я гляжусь помятой,Да заняться собою лень.И стою у окна с узором,Наблюдая, как валит снег,Как соседи с отменным споромОткрывают на «старте» бег.Как синицы, свисая с ветки,Ищут в почках прокорм – жуков,Как собаки «читают» меткиНа коленях седых столбов.Как влекут детвору по стуже,Чтоб отдать их в «свекольный рай»,Как становятся тропки уже —Направление выбирай.Как у ели вершина скачетОт объятий шальных ветров…Улыбаюсь, а это значит —Целый мир меня знать готов.
Праведные ноты и глоток кофе
От витрины кафе пахнет свежим эспрессо,Недоказанной жизнью и вёрсткой стихов,Обнажённой на фото и сумрачной мессойИ корицей на пенке седых облаков.Как намешаны вкусы в меню и дороге,Словно яркий пиджак над зиянием дыр!Расставляя над i, громко топают ноги.Расставляя над i, губы требуют «сыр».А за окнами, жмурясь, пиликает скрипка,Не достигшая в песне известных высот.И скрипач повторяет: «Сфальшивил! Ошибка!Я бездарно попал мимо праведных нот».У футляра нутро сожжено, как окурок,И зияет бесплотным провалом небес.Кто-то в спешке решил, что игра вроде жмурокПозволяет найти, кто тут ангел, кто – бес.От витрины кафе пахнет кислым лимоном,Дорогим табаком и простором долин,Свежевзбитой грозой и малиновым громомИ глубоким сюжетом старинных картин.
Демон Нет и ангел Да
Мы словно свет и тень – в отчётливой штриховкеСливаемся, любя, как пара журавлей,Да только демон Да и ангел Нет неловки,Стараясь нарядить нас в души лишь людей.Мы словно тишина и говор – прикаретны,Рисуем телом герб, а сердцем – двух коней,Да только демон Нет и ангел Да так бедны,Что наделяют нас лишь обликом людей.Мы словно два меча разутые – без ножен,Сшибаемся в борьбе, как свиток красных змей,Да только демон Да и ангел Нет так схожи,Что продолжают шить нам кожу лишь людей.Мы словно муж с женой, любимая с любимым,Накрытые зимой сияньем снегирей,Да только демон Нет и ангел Да ревнивыИ не дают забыть о бренности людей.
Цветущий жасмин и одолень-трава
Над кофе расходится охрою пена,Из снов создавая сердечками тень.Себе предскажу в летний день перемены —Цветущий жасмин и траву-одолень.Разыграна веще в кафе пантомима:Нетронут напиток и сладкий пирог.Забавно учиться искусству у мима,Забыв, что сей демон безжалостно строг.Добавлю три строчки в прозрачную вазу,Что их икебана на небо легла.Забавно учиться у ангела «сглазу»,Вдруг вспомнив, как с Богом свой век прожила.Ах, белые ночи, вы горьки и терпки,И вами насыщу надменный свой рот.А город-ведьмак обнуляет проверки,Решив для себя, что из снов не уйдёт.
Яблоки и время соблазна
Яблоки. Сливы. Вода ключевая.Сброшено платье – цветком – на траву.Моюсь от ночи, с ковша поливая,Белым корабликом в утро плыву.Ночь была страстной до правды и дрожи.Танго ломало и всё же влекло.Падкость на чувства дешевле? Дороже?Склонность к любви – бриллиант? Иль стекло?Знание па выручает партнёров,Но неспособно соблазн приручить.В танго соитие – метод отбораТех, кто не может «по струнке» ходить.Губы с усмешкой. Дыханье со всхлипом.Трутся тела, высекая огонь.Мера влечения – «карточка с чипом»Для откровенных и скрытных тихонь.Плавность движений длиннее и глубже.Битва без жертвы с обеих сторон.Танец стирает границы поуже,Чтобы извлечь изумруды с корон.Яблоки. Сливы. Вода ключевая.Стянуты кудри к макушке узлом.Сколько ни мойся, а суть озорная.Или же «вредность» смеётся творцом?
Не люблю сокращать слова
Не люблю сокращать слова,Не по нраву плодить уродцев!Пусть растут, как весной трава,У коленей дворов-колодцев.Не считаю возможным рватьИмена островов старинных.Город вправе на них звучатьВсей октавой, протяжно, длинно.Кто-то скажет: «Минут – в обрез!Столько дел! А слова мешают…Крутит лишними гласными бес,Оттого человеки страдают».Я ж иду по проспектам, любяПетербург с его гордостью хлёсткой,Диафрагмой морской трубя,Чтоб вода не казалась плоской.Я ж иду в поднебесьях крышИ мурлычу трёхцветной кошкой:«Не бежит по канату мышь,Значит, жизнь не с пустою плошкой».Я ж плету ворожбой стихи,Чтоб творить из страстей романы —Буйно-ветрены и лихиДа никем до слогов не рваны.
А время…
Читаем мы время по плитам гранитным,По согбенным аркам и выспренным шпилям,По ценности ваз и стихам «монолитным»,Написанным прошлым – не просто, а «штилем».Читаем мы время в прозор афоризмов,Смешав для порядка Эзопа с Сократом,Играем, как в теннис с подачи софизма,И ждём за труды эти – свыше – зарплату.Читаем мы время по красным дорожкамИ лицам «дежурным» в запале софита.А время мурлыкает белою кошкойИ кучей гостей, той, что лапой намыта.А время горланит смешным ребятёнком,Как крейсер, плывущий по морю – по луже,Поёт птичьим полем – рассветно и звонко —Сквозь лето и осень до вьюговой стужи.А время нам пишет дождём и ростками,Прожилками вен и цветением вишни.А время живёт только в нас или нами,И громкие фразы в нём суетны… лишни.
Картины забытой лёгкости
Чёрным лебедем пел саксофон,Затерявшись без пары на сцене.Падал снег среди нот и колонн —Белой птицей, подбитой на пене.И уже не взлететь среди льдин —Одного не выводят под небо.Для чистилищ возьмут клавесинПоминальной осьмушкою хлеба.Но хрипит саксофон изо тьмы,Не желая с любовью расстаться.В ней по-прежнему слышится «Мы…»,А за целое хочется драться.И колотят в софиты крыла,Не давая усмешкам прорваться.Говорят, жизнь вино разлила,Чтоб о кровь лебедей не мараться.
Ночь стирает ступени к каналам
Ночь стирает ступени к каналамИ сжимает в ладонях мосты,Чтобы снег покрывал город валом,Чтобы улицы были пусты.Чтоб светили оранжево лампы,Пробиваясь сквозь горечь пурги.Город грёз в освещении рампы,Где на сцене не видно ни зги.А в домах обновляют портьеры,Заменяя рисунок на день.Всё решает простецкая вера,Романтизм и крадущая тень.А в домах заменяют прохожих,Не наживших совместной судьбы.Снег колотит ушедших по коже,По гримасе поджатой губы.А в домах оставляют святое —То, что в церковь с собой не возьмёшь:Тело, мытое сном от постоя,От навязчивых шуток и рож.Ночь считает счастливых по окнам,Не закрытым от гомона вьюг,Апельсиновым пролитым сокомЗавершая предутренний круг.