Чтение онлайн

Мы и так слушали очень внимательно. Я бы сказала, предельно внимательно. А толку?! Все равно мы ничегошеньки не понимали! Что за фигня здесь творится?!..

— …Я расскажу вам, как исполнить ваш долг перед Родиной и всем населением нашей планеты Земля.

ЭНИИМПВП имеет автономные генераторы энергии, которые, в случае отсутствия людей по каким-либо причинам, позволят поддерживать работоспособность и уберегут тем самым от катастрофы. И сейчас, когда вы, уважаемые коллеги, стоите на следующем витке континуума, поврежденную машину необходимо отключить. Мы будем стараться связаться с вами через пути Нави, чтобы помочь вам. Отключите машину. В подвалах находятся взрывные устройства. Следующим шагом – уничтожьте институт.

Простите нас.

Прощайте…

Экран вспыхнул ярче и погас насовсем.

Мы снова стояли посреди огромного и темного заброшенного помещения, за стенами которого гудели, шумели, перестукивали многочисленные системы, поддерживающие жизнь таинственной «машины».

— Нэйси, что мы будем делать? – тихий шепот Алисы дрожал и срывался. Да и мне, если честно, было не по себе.

— Как так – что. Отключим эту самую машину. Ты же слышала.

Я огрызалась только потому, что испугалась сама. Я не представляла, как у нас это все получится. Но – надо, так уж надо. Так говорил Дэннер. А Дэннер редко ошибается.

Двери неожиданно разъехались в стороны, медленно, со скрежетом. За ними была влажная холодная тьма, в которой рассеялся луч фонарика. Под ногами еле слышно плескалась вода, слоем гладкого ледяного хрусталя поблескивая над рельсовыми путями.

Наконец, эхо скрежещущих дверей смолкло, но темнота все не унималась – она переливалась, перешептывалась, будто тысячами невнятных голосов, утробно грохотала время от времени, словно где-то далеко бушевала гроза.

Это всего-навсего эхо огромного старого здания, только и всего, твердо сказала себе я, чтобы не трусить как какая-нибудь Алиса. А тварей здесь нет.

Я стиснула зубы и решительно шагнула за порог, представляя себя на месте Дэннера и немедленно по щиколотку утонув в ледяной воде. Но сапоги и так не успели еще после реки окончательно высохнуть.

— Вперед.

Лидия

Оборотень убежал – и тут же в палату ввалилась охрана. Едва не снесли окончательно многострадальную дверь, оружие наизготовку – все из себя. Солдаты, блин. Охраннички раненых и замученных. Где ж они раньше-то были, интересно.

К счастью, Эндра успела обратиться обратно, но датчики у ребят буквально захлебывались визгом, реагируя уже на нее. Дурдом какой-то.

Охранники замерли посередине палаты, растерянно оглядываясь.

— Ну, – наконец, осторожно уточнил один из них. – И где ваш оборотень?

Я вздохнула и уселась поудобнее.

— Убежал, – говорю, – пока вы ползучек считали.

Солдаты растерялись еще больше.

— А датчики?..

Молодежь… м-да.

— Догоняйте! – рявкнул Кондор. – Чего встали?!

Ребят как ветром сдуло. Дверь захлопнулась.

Зато зашевелился Витька.

— Надо… – забормотал он, – надо их найти… Иначе нам всем крышка…

— Кого найти? – уточнила я. Витька не ответил.

Все страньше и страньше, как сказал бы Дэннер, будь он здесь.

Но Дэннера здесь не было. Обрез ушел вместе с ним, Кондор был ранен. И некому нас защитить. Не этим же молоденьким обалдуям…

Мне сделалось страшно, и я непроизвольно обхватила себя за плечи, зачем-то оглядывая палату. Рыжую увезли в реанимацию. Сейчас они поймут, что она инфицированная – и тогда пощады не будет. И никакой Кондор ее не спасет. Ее убьют.

Я повернулась на бок, глотая дурацкие слезы. Каждый раз… каждый раз – одно и то же. Одно и то же… рана за раной, смерть за смертью, потеря за потерей… всегда так было и всегда так будет. Никогда нельзя ни к кому привязываться…

— Ты меня любишь?..

— Нет. Вопрос риторический?

— Нет. А почему? Почему ты никогда и никого не любишь?.. А Нэйси и Лесли?

— Мне они не нужны. Ни они, ни ты, и ни кто-либо другой… Ладно, чего тебя на философию потянуло?

— А они тебя любят…

— И что я должен делать? Выписать им за это премию в размере своего ежемесячного оклада? Вырастут – поумнеют.

— Ты врешь.

— Нет.

— И я тебе не нужна…

— Верно.

— И если меня убьют – ты даже не расстроишься.

— Какая сообразительность.

— Я тебя ненавижу…

— Тогда зачем целуешь?

— Мне холодно.

— Мне тоже. Вот тебе и ответы.

— Холодно?.. Ты только что себя выдал. Вся эта твоя бравада – ложь от первого и до последнего слова. Ты просто не признаешь этого.

— Заткнись и не лезь в душу, там все равно ничего интересного нет.

— Да ну.

— Ну да. Пустота, пыль, паутина и перекати-поле катается. Оно тебе нужно?

— Дэннер, зачем врешь?

— Никогда нельзя ни к кому привязываться, Лидия. Запомни: никогда.

Я тоже врала тебе, Дэннер. Наверное, я тебя все-таки люблю. Тебя настоящего. Ты не был настоящим ни со мной, ни с остальными. А с ней ты – настоящий. Береги ее. Я хочу, чтобы ты оставался настоящим. Чтобы все ими оставались. Такое вот наивное детское желание. Береги ее, больше жизни береги. Она – зеркало, отражающее душу. Если бы не она, мы так бы никогда и не узнали, что в тебе горит живой огонь, и что Джонни – не осколочная граната, которую лучше не дергать, а живой человек. Она – спасение для всех нас.

И может быть даже, она сумеет сделать меня не такой одинокой…

— Ты ревешь, что ли?

— Отвали, Кондор. Может человек пореветь спокойно в собственной кровати, м-м?

Я вздрогнула, когда рука полковника легла на плечо.

— Все будет хорошо, дочка. Они вернутся.

Тоже мне, утешение. Папочка выискался…

— Ты-то откуда знаешь?

— Чувствую.

— А рыжую убьют. Получается, мы зря старались?.. Да?..

— Нет.

— Так убьют ее, Кондор.