Чтение онлайн

— Кто-то из твоих предков, — сказала она и провела пальцем по бумаге.

— Да. Странно, что эта книга оказалась у Валентина. Наверное, перешла от моего отца.

Джейс наугад открыл книгу и начал читать:

«Он посидел так еще минуту, потом отнял руку от лица и заговорил спокойно:

„Не бойтесь выслушать меня. Не пугайтесь, что бы я ни сказал. Я все равно что умер, давно когда-то, в юности. Вся моя жизнь — это только то, что могло бы быть“.

„Нет, нет, мистер Картон! Я уверена, что лучшая часть жизни у вас еще впереди, я уверена, что вы можете стать гораздо, гораздо достойнее себя самого!“» [14] .

— А… я помню эту историю, — сказала Клэри. — У них любовный треугольник. Она выберет скучного парня.

Джейс тихо усмехнулся:

— Ну, это для тебя он скучный. Кто знает, от кого писались кипятком викторианские леди.

— Знаешь, а это правда.

— Что викторианские леди писались кипятком?

— Нет. Что ты здорово читаешь.

Клэри прижалась щекой к его плечу. Именно в такие моменты ей было еще больнее, чем когда он ее целовал. Если бы он был ее Джейсом!

— Выразительный голос и стальной пресс, — сказал Джейс и перевернул страницу. — Чего еще можно желать?

— Нам обязательно слушать эти вопли? — возмутилась Изабель, топая каблучком по полу кабины.

— Эти «вопли» мне нравятся, девушка. Раз я за рулем, мне и музыку выбирать, — ответил Магнус.

Он и вправду сидел за рулем. Саймона удивило, что колдун умел водить машину, хотя ничего такого особенного в этом не было. Магнус жил на свете много веков, и ему явно не составило труда выделить недельку-другую на курсы вождения. Но интересно, какая дата рождения в его правах?

В кабине было тесно, все четверо жались на одном сиденье. Саймон не ожидал, что Изабель поедет. Он вообще думал, что они отправятся вдвоем с Магнусом, но Алек настоял на своем присутствии (к большому недовольству Магнуса, считав шего эту затею «слишком опасной»), а потом, когда Магнус уже завел двигатель, прибежала Иза бель.

— Я поеду с вами, — заявила она, и никто не решился протестовать.

Изабель была одета в джинсы и фиолетовую замшевую куртку, которую наверняка утащила из шкафа Магнуса. Ее стройные бедра опоясывал ремень с оружием. Она прижалась к Саймону, выбившаяся прядь ее волос щекотала ему лицо.

— А это вообще кто? Феи какие-то? — спросил Алек, бросив хмурый взгляд на CD-плеер, который играл без всякого диска. Магнус просто прикоснулся к нему, и зазвучала эта хрень.

Магнус не ответил, и всем показалось, что он прибавил звук.

Изабель хмыкнула:

— Добры молодцы все — геи. Ну, в этом грузовике уж точно. Кроме тебя, Саймон.

— Да, ты заметила? — засмеялся Саймон.

— Я считаю себя бисексуалом, — уточнил Магнус.

— Пожалуйста, никогда не говори этого при моих родителях, — попросил Алек. — Особенно при отце.

— Я думал, твои родители не против того, что ты… ну, гей, — удивился Саймон.

— Мама смирилась с этим, — ответил Алек. — А папа… папа — нет. Однажды он спросил меня, как я стал геем.

Изабель напряглась.

— А как ты стал геем? — спросила она. — Алек, ты мне этого не рассказывал.

— Надеюсь, ты сказал ему, что тебя укусил паукгей, — неловко пошутил Саймон.

Магнус хмыкнул, а Изабель смутилась.

— Я перечитал все комиксы у Магнуса, так что понимаю, о чем ты, — засмеялся Алек.

— Голубые пауки — большая редкость, — сказал Магнус и вскрикнул: Алек ущипнул его за ляжку. — Ладно, проехали.

— Ну, не хочешь говорить — и не надо. — Изабель явно была раздражена тем, что не поняла шутки. — Папа все равно из Идриса возвращаться не собирается.

Алек вздохнул:

— Прости, что разрушаю твой образ счастливой семьи, Из. Знаю, ты хочешь верить в то, что папа не против, что я гей, но это не так. И знаешь, я чувствую себя изгоем. Это проявляется в тысяче незаметных мелочей. Когда мы с Магнусом путешествовали и я звонил родителям, папа никогда не спрашивал, как у Магнуса дела. Когда я выступаю на заседаниях Совета, меня никто не слушает. Надеюсь, потому что я молод, но, боюсь, тут другая причина. Когда мама разговаривает с подругами о внуках, они замолкают, когда я вхожу. Ирина Картрайт прямо сказала мне: жаль, что твои голубые глаза никому не перейдут по наследству. Это, конечно, не ножевая рана. Скорее миллион маленьких порезов о бумагу каждый день.

— Алек, — начала Изабель, но тут впереди показался знак: деревянная табличка в форме стрелы со словами «Ферма „Три стрелы“».

Саймон вспомнил, как Люк стоял на коленях, старательно выводя буквы черной краской, а Клэри дорисовала цветочки внизу, теперь уже почти невидимые.

— Поверни налево, — сказал он, взмахнув рукой и чуть не ударив Алека. — Магнус, мы на месте.

Джейс успел прочитать несколько глав Диккенса, прежде чем Клэри уснула на его плече. Сквозь сон она чувствовала, как он отнес ее на руках в спальню на первом этаже. Потом она слышала, как он звал Себастьяна.

Ей снова приснились замерзшее озеро, город, похожий на Аликанте, но с башнями из человеческих костей и каналами, по которым текла кровь, и Саймон, звавший ее. Проснулась она среди смятых простыней со спутанными волосами. За окном было темно. Сначала она подумала, что голоса за дверью ей тоже приснились, но они зазвучали громче, и она подняла голову, чтобы прислушаться.

— Эй, братишка, — это был голос Себастьяна, — все готово?

Повисла долгая тишина и наконец раздался голос Джейса: