Чтение онлайн

— Вот именно, — Мишаня смерил взглядом расстояние до стеклянных дверей, которые Тоник плотно прикрыл за собой. — Пока, чуваки…

Парни сдвинулись тесной кучкой. Страшно было, жутко, и в то же время — никогда они еще не были так сплочены, как сейчас, перед лицом смерти. Знали, что кто-то из них сегодня обязательно останется здесь — потому что друг другу они помогать все равно не будут…

Некогда разбираться в своих ощущениях. Мишаня сжал плечо Коляна:

— Давай, пошел…

Тот молча кивнул. И — изо всех сил рванулся в сторону. Вдоль перрона, по самому краю, едва не срываясь, он помчался так, что ветер засвистел в ушах, отсекая все остальные звуки! Пробежав метров двадцать, с робкой надеждой подумал: «Я еще жив… Я останусь жить?» Оглянулся — и остановился.

Перепуганные парни брызнули во все стороны. Целый и невредимый Мишаня ловко уклонился от метнувшегося к нему призрака, потом прыгнул вперед, схватил за плечи бросившегося к нему тощего подростка и — заслонился им от опасности. Призрак просто-таки налетел на бедного пацана и прошел сквозь него. Мишаня отпустил его, шагнул назад, снова увернулся, чуть не упал, рванулся убегать. Он был ближе всех к выходу. Смотрел только на дверь, ни разу не оглянувшись.

— Стой, сволочь! — Коля почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Вот она, сплоченность и общность. Мишаня заслонился самым младшим из них, как живым щитом.

Главарь даже не вздрогнул. Блеснула стеклянная дверь и снова закрылась.

Еще трое, по счастью побежавшие в ту же сторону, вылетели в зал вслед за ним. Возможно, они отомстят за остальных. Или будут по-прежнему подчиняться сильному и злобному лидеру. Коля понял, что ему не выйти, потому что на узком перроне никак не разойтись с привидением. Остальные продолжали отступать в разные стороны, сознавая: чем дальше они друг от друга, тем больше шансов выжить.

Сраженный подросток сидел на асфальте, пока что живой, но оглушенный. Он вяло шарил вокруг себя руками, нащупывая непонятно что, а потом застыл, сгорбившись. Призрак выпрямился над ним, став как будто бы на голову выше. Что-то хищное, сильное проглядывало в его размытом облике — такое, отчего Колян удивительно отчетливо ощутил всю хрупкость своего бытия.

Привидение двинулось к остальным. Парни, собравшиеся прошмыгнуть в дверь и сбившиеся в тесную группу, попятились. Молодой алкоголик Степан, изможденный, с испитым унылым лицом, выглядящий в свои двадцать шесть лет на пятьдесят, шагнул к призраку и покачнулся. Двое пацанов бросились мимо него к выходу. Призрак шевельнулся…

Прозрачная пола задела алкоголика, еле видимая рука прошла насквозь, и человеку сразу сделалось плохо. Он ахнул и тяжело сел на асфальт. Парни, сгрудившиеся позади него, ломанулись к спасительным дверям. Какое-то время, возможно, призрак будет занят алкоголиком. Им этого хватит.

Приятели застряли в дверях, попытавшись проскочить все разом. Никто их не преследовал. Еще несколько секунд — и перрон опустел. Коля неподвижно смотрел на труп неподалеку от себя, на мерно раскачивающегося полуживого подростка, на прислонившегося к стене алкоголика, которого жутко выворачивало. Теперь чья очередь?

Призрак даже не обернулся. Медленно вышел в ту же дверь. Вышел, несмотря на то, что мог просто исчезнуть в воздухе, раствориться. А еще он мог убить их всех, но удовольствовался всего лишь троими.

Призрак с лицом, точь-в-точь повторяющим черты Тоника…

Коля умылся в грязном вокзальном туалете и внимательно осмотрел в пыльном зеркале свою физиономию: худую, заострившуюся. В пылу драки кто-то из соратников заехал ему локтем в лицо: теперь под глазом зрел хоть и небольшой, но синяк. Ничего, вернется домой — приложит монетку.

В последний раз полюбовавшись своим отражением, парень вышел из туалета.

Ему до сих пор было страшно и очень неприятно — и от близости смерти, которой удалось избежать только чудом, и от страшного Мишаниного предательства. Перед Колиными глазами вновь и вновь вставала жуткая картина: он — на перроне, отделенный от спасительной двери немалым расстоянием… мелкий подросток, скорчившийся на асфальте, медленно сжимающий и разжимающий тощие кулачки… приятели, пытающиеся прорваться к выходу… Мишаня, исчезающий за мутным стеклом…

Привидение пропало внезапно, и они рванулись к выходу, застряли всей толпой в дверях, а Колян беспомощно стоял на перроне и ждал, когда они освободят проход. Там, снаружи, безопасно. Там — огромный город, в котором им ничто не угрожает — по крайней мере днем…

Он вышел последним, беспомощно оглянувшись на тех, кто остался здесь навсегда. Никакая сила больше не заставит Коляна приблизиться к брошенным домам, окруженным забором, к вокзалам и железной дороге — никогда в жизни! Он пересек пустой зал ожидания, спустился по ступенькам. Ниже, в темном углу небольшого вестибюля, столпились все его друзья. Они не видели Колю. Орали, матерились, ругались и били кого-то ногами.

— Сволочь!

— Бросил всех, пытался слинять, а теперь, значит, снова захотел покомандовать?!

Зажатый в угол Мишаня пытался что-то отвечать, но разобрать его слова было невозможно. Потом не осталось слов: они колотили его, ожесточенно, злобно, беспощадно. Коля успел сходить в туалет, умыться, вернуться — как раз когда появился наряд милиции, завидев который, малолетки рванули на улицу…

Он тихо постоял, глядя вслед бывшим приятелям, и ушел в другую сторону. Возможно, навсегда.

Алена приторно улыбалась, крутила в тонких пальцах бокал с шампанским и непрерывно болтала. Толстяк вспотел, утомился. Он устал слушать и давно хотел перейти к главному, но не мог заткнуть девушку.

Тем временем с улицы в парадную решительным шагом вошли трое. Мишаня и его подручные сильно опаздывали, у Саши больше не было возможности ждать. Ничего, справятся, зато не надо будет делиться. Они взлетели по лестнице до нужного этажа и остановились около запертой двери. Саша недоуменно спросил:

— Что она там, заснула?!

В этот момент дверь распахнулась. Алена тревожно глянула на них из темной прихожей. Облегченно вздохнула:

— Фу… я боялась, что вы меня тут бросите!

Саша мрачно улыбнулся. Весь его вид говорил о том, что если бы не деньги… он процедил:

— Как договаривались?! Что сама придешь открывать.

— Нет, это вы должны были позвонить в дверь!

Услышав голоса, толстяк метнулся в прихожую. Девушка шагнула в сторону, давая им разобраться «по-мужски», ядовито улыбнулась, глядя на позеленевшую физиономию героя-любовника. Прошла мимо него обратно, в гостиную. То, что сейчас будет твориться в прихожей, не ее дело. Приглянувшийся ей бумажник сиротливо лежал на журнальном столике. Алена быстро схватила его и опустила в свою сумочку. Тревожно оглянулась — но нет, ее никто не видел, все в прихожей, заняты хозяином квартиры. Он издал громкий вопль, который сразу прервали. Кто-то захлопнул, наконец, входную дверь. Алена слышала, как толстяк сопротивляется. Силы явно неравны. Потом его протащили по коридору в обратном направлении, в комнату, подталкивая в спину обрезом. Всей компанией протиснулись в двери. Последним зашел Саша, мурлыкая себе под нос, он умудрялся сохранять безмятежное спокойствие. Парни повалили жертву на пол и связали шнуром от магнитолы. Рот заткнули кляпом из прозрачного шарфика.

Квартира действительно поражала воображение. Богатая, но безвкусная. Массивные дубовые шкафы, полировка; прозрачные футуристические торшеры, словно скорченные в конвульсиях; золоченые ручки и шарики, золотой чернильный прибор; домашний кинотеатр; восточные ковры и пледы. Зеленый стол для азартных игр соседствовал с тяжелыми красными шторами на окнах и прозрачной тюлевой занавеской в цветочек, а под репродукциями картин эпохи Возрождения, на столике «под старину» приютилась новейшая стереосистема. Бросив толстяка на полу, они отправились по комнатам, обследуя диковинную обстановку. Вечно голодные Юрик и Славик ринулись в кухню. Саша же, осмотревшись, сел на пол рядом с хозяином квартиры. Стволом обреза постучал по его голове.