Чтение онлайн

— Ненавижу! И тебя тоже.

— Иди спать, — устало проговорил Бергман. — Это не твоя ответственность.

Что ж, и на том спасибо. Напоследок глянув на обезумевшую от боли Тори, у которой на губах пузырилась слюна, я пошел в салон, переступил через лужу, которую сделала девушка. Интересно, если бы ей-девочке показали ее-взрослую в таком состоянии, она все равно пошла бы по этому пути? И если автобус не заведется, нам придется ее нести — чего очень не хотелось бы.

Я уселся на место Бергмана и сразу же вырубился, но сквозь сон слышал визги и крики девушки.

Разбудило меня солнце, направив луч прямо в глаз. Сергеич все храпел, Тетыща бдел, Тори изрыгала проклятья, выла и рычала. Я вышел из салона и увидел, что Бергман вскрыл багажное отделение автобуса, выпотрошил сумки и чемоданы, нашел платье большого размера и соорудил из него смирительную рубашку, дополнительно связав ноги сестры. Она извивалась, как гусеница — не пытаясь освободиться, а стараясь облегчить боль.

Рядом лежала найденная в чемоданах еда: чипсы, острые фисташки, арахис в шоколаде, сухарики, вода — целых шесть бутылок, шоколадные батончики, а также пакетированный кофе, печенье, вафли, шоколадная паста. Много всего, целый пакет.

— Надо попробовать завести автобус, — предложил я, вскрывая пачку арахиса. — Сколько до города? Километров десять?

Тетыща кивнул.

— Ты уверен, что пронесешь ее на руках все это время? — спросил я, прожевав. — Она ж невменяемая, еще отгрызет тебе, скажем… нос.

— С автобусом хорошая идея, — оценил Бергман, повертел головой. — Где все бездушные? Мне это кажется странным.

— Их съел титан, — поделился предположениями я.

— Но титан — там. — Тетыща кивнул на запад.

— Правильно, тут все сожрал, перелез через горы и пошел искать пропитание.

Лучше бы это было не так! Если так, мой клан в опасности! Но другого объяснения пока не находилось.

— Или просто перебрались поближе к городу, — успокоил я сам себя.

Тетыща молча полез в автобус, уселся на водительском сиденье, провернул ключ в замке зажигания — мотор ожил, зарокотал.

— Прекрасно! — Я потер руки и высыпал остатки арахиса в рот.

Мы собрали съестное в пакет, погрузили Тори в салон, положили на пол, и Тетыща сдал задом. Я уселся на кресло экскурсовода, только теперь заметив, что на нем засохшая кровь. Но нигде нет трупов! И костей нет. Или мы просто плохо смотрели?

— Не уезжай, — попросил я, когда Тетыща задом выехал на дорогу. Сразу вспомнилась сцена из «Терминатора», как его прототип преследовал Шварценеггера на грузовике.

Я спрыгнул на асфальт, заваленный ветками, листьями, камнями после урагана, побежал к месту, где стоял автобус, обошел его, но не обнаружил человеческих останков. Их как корова языком слизала! А может, кто-то уже после Жатвы приехал сюда на автобусе, и что-то случилось?

Но что?

Я вернулся на место и поделился соображениями с Тетыщей, тот лишь пожал плечами. Сергеич продолжал храпеть, Тори — хрипеть. Она издавала такие звуки, словно из нее исходили бесы. После всего, что случилось, я легко поверил бы и в бесов, и демонов, и чертову преисподнюю.

Спокойно проехать получилось километров пять. Дорога тянулась вдоль горной гряды, то извиваясь серпантином вдоль обрыва, то стекая с холма, то взбираясь на холм.

Мы ехали по серпантину, когда Тетыща ударил по тормозам. Автобус пошел юзом, но не впечатался в отбойник и затормозил в нескольких метрах от провала в дорожном полотне. Сергеич с грохотом свалился с заднего сиденья, извергаясь матом. Вскочил, не понимая, что происходило, ломанулся по салону и чуть не споткнулся о распростертую Тори. Покрывшись испариной, она ненадолго затихла.

Мы с Бергманом вышли из автобуса. Перед нами зиял провал в дороге, совсем не похожий на оползень. Кто-то будто проломил его кулаком, и, рассыпавшись на куски, асфальтовое покрытие съехало вниз по склону.

— Сель сошел, — прокомментировал увиденное Бергман.

— Не похоже, — покачал головой я и указал дальше. — Вон еще один такой провал. Как будто титан, с которым мы сцепились, пытался тут перелезть через гору и обрушил дорогу.

— Или что-то похуже, — проговорил образовавшийся позади нас Сергеич с набитым ртом.

Бергман изобразил эмоцию, дернув бровью над здоровым глазом.

И действительно, что тут происходит? Зомби нет, людей нет — населен роботами? Где все? Я мысленно развернул карту: все было по-прежнему — красные пятна зомби, желтые прожилки между ними, зеленые пятна людей. Насторожило то, что те и другие пятна имеют неизменные границы. Зомби на своей территории, люди на своей. Хотя это логично… Нет, не логично, потому что кто-то все равно одержал бы верх.

Сергеича больше волновало другое:

— Это че, нам теперь надо делать волокушу и тащить наркоманку? Я не буду. Я в нее дурь насильно не запихивал.

Бергман еще раз сказал:

— Никто не просит. Это моя зона ответственности.

Он подошел к обрыву ближе, посмотрел на перешеек, по которому можно пройти вдоль скалы, сел на корточки, изучая провал, и констатировал:

— Как будто и правда кто-то специально ударил огромным молотом и обрушил дорогу.

— Мне это не нравится, — проворчал Сергеич. — Я вообще назад пошел бы, город этот мутный. Титан, наверное, уже свалил.

— Это твое право, — отчеканил Тетыща. — Я иду в город, осталось километра два. Три — максимум. Денис?

Интуиция говорила, что не надо туда соваться. Там нас может ждать что угодно, в том числе второй титан. И второй Папаша. Но жаба душила, шептала на ухо, что мы почти пришли. Осталось аккуратно и незаметно просочиться на окраины и одним глазком глянуть. И в случае опасности отступить. А если одним глазком и аккуратно, то машина нас выдаст, так что придется минут сорок идти пешком. Не беда — еда есть, вода есть, я почти восстановился. Буду помогать Бергману, чтобы не терять в скорости.

Выгнувшись дугой, как гусеница, Тори заорала, а потом закричала.

Эхо ее голоса долго металось в ущелье.

— Да заткнись ты! — рыкнул Сергеич и посмотрел на Тетыщу жалобно. — Ее можно как-то заткнуть? Она нас выдаст! Зомбаков призовет… или еще кого.

Бергман сел рядом с сестрой на корточки и отчеканил:

— Тори, если ты не замолчишь, я заткну тебе рот.

Ее глаза распахнулись, залились синевой, в них полыхнула звериная ярость, но девушка знала, что слова брата — кремень, и процедила: